Светлана отсутствовала дольше обещанных двух часов, но Петр этого не заметил: старый полковник-отставник с таким удовольствием рассказывал о своем сыне, что невозможно было не увлечься повествованием. Время летело, и, когда послышался звук отпираемого замка, Петр, взглянув на часы, даже удивился.
– Я пришла! – донесся голос из прихожей. – Сейчас будем обедать.
Племянница Николая Андреевича появилась со свежей повязкой на ладони.
– Это еще что? – грозно вопросил Губанов.
Светлана отмахнулась:
– А, ерунда, не заметила осколок. Опять эти малолетки свои поминки праздновали.
Заметив недоуменное выражение лица журналиста, она пояснила:
– Ездила на кладбище, нужно было убраться, ведь все, что я весной посадила, уже отцвело, вид неопрятный. А там рядышком какой-то юный хулиган похоронен, так его дружки то и дело собираются около могилы, типа поминают, и почему-то непременно им надо перебить все бутылки, которые они с собой приносят. Осколки оказываются на всех соседних захоронениях. Обычно я помню об этом, а сегодня задумалась – и вот…
– Сильно порезалась? – В голосе Губанова звучала тревога.
– Ничего страшного. Зашла в ближайшую аптеку, купила все, что нужно, девочки-фармацевты оказались очень любезными, помогли мне, промыли, продезинфицировали, перевязали.
Петр вскочил.
– Давайте я помогу с обедом.
– Спасибо, – благодарно улыбнулась женщина, – это очень кстати.
На руку с повязкой она натянула резиновую перчатку, благо в связи с нынешними требованиями упаковки таких перчаток имелись в каждом доме, но Петр видел, что Светлане с трудом давались движения, при которых требовалось сгибать ладонь. Она морщилась и непроизвольно втягивала воздух сквозь стиснутые зубы.
– На каком кладбище вы были? – спросил Петр, почему-то подумав о Карине.
– На Миусском, родителей проведывала. Ну и всех остальных тоже, конечно.
– А где это?
– В Марьиной Роще.
Кажется, Карина там еще не была. Во всяком случае, такого названия Петр от нее вроде бы не слышал. Вроде бы… И снова накатила злость на самого себя, на этот раз смешанная с ревностью. Он даже не запоминает, что Карина рассказывает ему о своих походах на кладбища! Слушает вполуха, пропускает мимо, не обращает внимания на названия. Погружен в собственные затеи, в свою работу. Ну и немудрено, что Карина знакомится на пробежках со всякими прохиндеями, которые, наверное, слушают ее более внимательно и заинтересованно. «Похоже, я все-таки козел», – горестно усмехнулся про себя Петр.
По дороге домой он давал себе клятву отныне не пропускать мимо ушей то, что говорит Карина, и вообще проявлять больше интереса к ее работе и ко всей ее жизни. Но едва войдя в квартиру и увидев сидящую за компьютером девушку, забыл обо всех своих благих намерениях. Ревность снова высунула когтистые щупальца, и, когда Карина вскочила, чтобы поцеловать его, ответил на поцелуй весьма прохладно.
– Ты с кем-то познакомилась? – сурово спросил он.
– В смысле? – не поняла она.
– На пробежке. Познакомилась с каким-то парнем? И он тебя даже до дома провожал?
Карина отступила на шаг и смотрела удивленно, но совершенно не испуганно.
– Нет, я ни с кем не знакомилась, – уверенно ответила она. – С чего ты вообще это взял?
– Соседка с первого этажа рассказала. Ну, та, которая курит на скамейке.
– И что, она видела, как я шла вместе с каким-то парнем? Прямо до самого дома?
– Нет, – честно признался Петр. – Она не видела. Но какой-то парень расспрашивал ее о тебе, сказал, что вы познакомились на пробежке. Так что это за тип? Откуда взялся? И почему ты ничего мне сказала?
Теперь лицо девушки выражало искреннее изумление.
– Парень? Расспрашивал? Обо мне?
– Именно.
– А точно, что обо мне? Может, о какой-то другой девушке?
– О какой другой-то? – сердито воскликнул Петр. – Он же имя твое назвал. Думаешь, в этом доме есть еще одна Карина такого же возраста, которая тоже по вечерам бегает по улицам и скверам? Ты меня совсем идиотом считаешь?
Она села на стул медленно и очень осторожно, как будто у нее болели колени или поясница. Когда заговорила, голос ее немного дрожал.
– Петя, я тебе клянусь: я ни с кем не знакомилась и никто меня до подъезда не провожал. Я не представляю, что это за парень и откуда знает меня. Может, ты меня разыгрываешь? Вошел в роль детектива и проверяешь на вшивость?
Петр собрался было ответить что-нибудь язвительное, но вдруг подумал: «Я-то точно не разыгрываю, а вот соседка… Черт ее знает, что у нее на уме. Может, решила от скуки постебаться надо мной, выдумала какую-то хрень и теперь потирает ручки, представляя, как я устраиваю разборки с Кариной».
– Слушай, а к тебе кто-нибудь приставал, когда ты бегала? – спросил он уже совсем другим тоном. – Пытался заговорить?
– Да, бывало. Или поддатые, или обколотые. Но я же не вчера родилась, Петь. Какой нормальный человек станет заговаривать с бегущей спортсменкой? И свое имя я совершенно точно никому не называла. Да я и не останавливаюсь в таких случаях, хорошо если брошу пару слов на бегу, но чаще вообще не отвечаю и сразу прибавляю темп, чтобы ускакать подальше.
