Ближе к одиннадцати, удостоверившись, что вечеринка удалась — даже сам Джек Делрой ей улыбнулся, — Люсиль Хендерсон заставила себя посмотреть в ту сторону, где в большом красном кресле с восьми часов вечера сидела Эдна Филлипс — курила сигареты, громким голосом через всю комнату здоровалась со знакомыми и сохраняла самое оживленное выражение на лице и во взгляде, который никто из мальчиков и не думал ловить. Да, она все там же. Люсиль Хендерсон вздохнула, насколько позволяло тугое платье, нахмурила свои почти невидимые брови и оглядела всю шумную компанию, которую она пригласила пить отцовское виски. Потом, прошуршав подолом, решительно подошла к Уильяму Джеймсону-младшему, который кусал ногти и не сводил глаз со светловолосой девочки, сидевшей на полу в окружении трех студентов.
— Эй, — сказала Люсиль Хендерсон, схватив Уильяма Джеймсона-младшего за локоть. — Пошли. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
— С кем это?
— С одной очень интересной девушкой.
Джеймсон потащился вслед за ней через всю комнату, на ходу догрызая ноготь на большом пальце.
— Эдна, детка, — сказала Люсиль Хендерсон, — я бы хотела, чтобы ты поближе познакомилась с Биллом Джеймсоном. Билл — Эдна Филлипс. Или вы, голубчики, уже знакомы?
— Нет, — ответила Эдна, окинув взглядом большой нос, оттопыренные губы и узкие плечи Джеймсона. — Рада с вами познакомиться, — сказала она ему.
— Очень приятно, — буркнул Джеймсон, мысленно сопоставляя внешние данные Эдны и маленькой блондинки.
— Билл — приятель Джека Делроя, — сообщила Люсиль.
— Да я не так-то чтоб очень с ним знаком, — сказал Джеймсон.
— Ну, я пошла. Пока, дети!
— Все носишься, хозяйка? — крикнула ей вдогонку Эдна, а затем пригласила: — Присядьте, пожалуйста.
— Д-да, это самое, — протянул Джеймсон, присаживаясь. — Я и так уже, вроде весь вечер сижу.
— Я не знала, что вы приятель Джека Делроя, — сказала Эдна. — Он замечательная личность, верно ведь?
— Ага, ничего вроде. Вообще-то я не так чтоб очень с ним знаком. Я не из их компании.
— Вот как? А я думала, Лу сказала, что вы его приятель.
— Ну да. Только я не так-то с ним знаком. Мне вообще-то пора домой. Мне к понедельнику сочинение задали. Я даже думал, что совсем не приду на этой неделе.
— О, но вечеринка только расцветает, — сказала Эдна. — Бутон ночи.
— Че-чего?
— Бутон ночи. Я хочу сказать еще рано.
— Ага, сказал Джеймсон. — Только я даже думал, что совсем не приду на этой неделе.
— Но ведь правда еще рано!
— Ага, я знаю. Но только…
— А кстати, какая у вас тема?
Внезапно с того конца комнаты донесся звонкий заливистый смех маленькой блондинки, который с готовностью подхватили трое студентов.
— Какая у вас тема? — повторила Эдна.
— Д-да, это самое. В общем, про собор один. Ну, про описание одного собора в Европе.
— А вы-то что должны с ним делать?
— Д-да, это самое. Анализировать вроде. У меня записано.
Маленькая блондинка и ее кавалеры снова разразились громким хохотом.
— Анализировать? Значит, вы его видели?
— Кого? — спросил Джеймсон.
— Собор этот.
— Я-то? Не-а.
— Но как же вы можете анализировать, если никогда его не видели?
— Д-да, это самое, ведь не я же. Ну, один тип описал собор. А я должен анализировать, вроде по его описанию.
— А-а-а. Понятно. Ужасно трудно, должно быть.
— Чего?
— Я говорю, это должно быть ужасно трудно. Уж я-то знаю. Мне самой немало пришлось биться над такими материями.
— Угу.
— А какая же гадина это написала? — спросила Эдна.
Со стороны маленькой блондинки — новый взрыв веселья.
— Чего?
— Я говорю, кто автор этого вашего описания?
— Этот, как его, Джон Рескин.[1]
— Ух ты! — сказала Эдна. — Ну, парень, и влопался ты!
— Чего?
— Влопался, говорю. По-моему, это очень трудная тема.
— А-а, ну да.
Эдна сказала:
— кого, это вы разглядываете? Я здесь почти всех ребят знаю.
— кто? Я? Никого. Я, может, пойду поищу чего-нибудь выпить?
— Надо же! Вы буквально выразили то, что я как раз хотела сказать.
Они поднялись одновременно. Эдна оказалась повыше, а Джеймсон пониже.
— По-моему, какая-то выпивка есть на террасе, — сказала Эдна. — Что-то там, во всяком случае, должно быть. Можно пойти взглянуть. Заодно глотнуть свежего воздуха.
— Ладно, — сказал Джеймсон.
Они двинулись на террасу. Эдна шла на полусогнутых ногах, будто бы стряхивая на ходу пепел, который должен был за три часа накопиться у нее в подоле. Джеймсон тащился следом, озираясь назад и грызя ноготь на указательном пальце левой руки.
Для того, чтобы читать, шить или решать кроссворды, на террасе Хендерсонов было, пожалуй, темновато. Бесшумно открыв двери, Эдна сразу же услышала, что с дальнего конца террасы, слева от нее, из темного угла раздаются приглушенные голоса. Но она прошла прямо к белому парапету, тяжело облокотилась, вздохнула полной грудью, а затем обернулась и посмотрела, где Джеймсон.
— Там, вроде, кто-то разговаривает, — сказал Джеймсон, становясь рядом.
— Тс-с-с! Ну, разве не божественная ночь? Вот вздохните полной грудью.
— Ага. А где же это самое, виски?
