– Ах какой притворюшка Медведь, – возмутился Лисенок, грозя ему в след маленьким коготком на пушистой смелой лапке.
Дальше катится Колобок, а за ним марширует отважный Лисенок. И тут на встречу им Волк. Колобок опять говорит:
– Волк тоже меня хотел съесть. Но и от него я убежал.
– Эх ты, дядя Волк, – сказал Лисёнок, остановившись. – Ай-яй-яй, нельзя обижать младших. Им надо помогать. Зачем Колобка напугал?
Волк начал заикаться в растерянности:
– К-к-к-конечно… Ка-ка-ка-ка-какой же я глупец! Вэ-вэ-вэ-вэ в следующий раз обязательно извинюсь перед Колобком и на-на-на-накормлю его орешками.
Волк нырнул в кусты, поджав хвост.
Идут Лисенок и Колобок дальше. А на встречу им Заяц.
– Заяц тоже меня чуть не укусил, – пожаловался Колобок другу.
– Гражданин Заяц, – отозвался Лисёнок. – Извинитесь перед Колобком, пожалуйста, за своё плохое поведение.
– Какое-такое ещё поведение? Какой-такой ещё Колобок? – начал спорить Заяц и притворился сонным. – Я же спал. В кустиках у дороги. А тут слышу, – вдруг на дороге топчется какой-то огромный Колобоко-зубато-мохнато-бок! Мне показалось, что он питается зайцами! И я сразу задрыгал своими зубищами! Дыц-дыц! Чтоб его напугать. Хотя, я так и не понял – может это был мой сон?!
Сказав это, Заяц лёг на мох и уснул.
Колобок и Лисёнок двинулись дальше.
Лес закончился, и показался домик. Рядом с домиком на лавочке -грустные старик со старухой.
– Ура! Мой дом! – закричал радостный Колобок. – Спасибо тебе, Лисёнок. Ты меня спас. И теперь я понял. Надо слушаться старших, уважать и не убегать от них далеко. Я больше так не буду. Ты настоящий друг!
Ёжик Ильич работал парикмахером в лесу – он делал прически зверятам. Ох и классные причёски! Свои инструменты Ильич вешал себе на спину, на торчащие иголки. Расчески, бигуди, ножницы, фен, плойка, шпильки, заколки, шампунь, лосьон – всё это помещалось на ёжике одновременно.
В тот день в парикмахерскую Ильича зашли сразу двое: Козочка Розочка и Овечка Ромашка. Они уселись рядом на соседние кресла перед огромным зеркалом. Ильич с важным видом встал между ними, жонглируя ножницами. И красиво в стихах заговорил.
– Будем стричь? –
Спросил Ильич.
– Я для вас испёк кулич.
Подстрижётесь и потом
Чай попьёте с куличом.
– Меее, подровняйте и выпрямите мнееее, пожалуйста, мои длинные волосы, – сказала Козочка Розочка.
– Бееее. Какая безвкусица, – отозвалась Овечка Ромашка.
– Чтооо? – изумилась Розочка. – Безпупсица?
– Бееез-вку-си-ца, я тебе говорю! Твои длинющик волосы висят как верёвки. Пачкаются об землю и мешают ходить. Лохмотья какие-то. Не иначе.
Дальше, крутясь довольно перед зеркалом, Ромашка продолжала:
– Вот кудряшки, как у меня, гораздо симпатичнее и практичнее. Будьте любееееезны, обратите внимание.
– Так будем стричь? – спросил Ильич.
– И не дёргайтесь вы в кресле.
Лишнего чтоб не обстричь.
А Козочка и Овечка не утихали, не обращая на Ильича никакого внимания.
– Лохмотья?! У меня?! – орала Розочка. – Да в твоих кудрях насекомые живут. Бе-бе-бе, гнездо на голове!
– Смеееешно! Беееелиберда! – отвечала Ромашка. – Да ты посмотри на свой веник. Он же весь лес подметает. Ме-ме-ме, мочалка на головееее, – ехидничала она.
– Как вас стричь? – вскричал Ильич. Он уже был на пределе. От волнения его иголки поседели. А все инструменты до потолка подлетели.
Козочка и Овечка продолжали свой спор.
– Ты мою шелковую прядь назвала мочалкой? Да я твои кудри на свои рога намотаю, – взбесилась Козочка и вскочила на кресло всеми копытами.
– А я твои пакли повыщипываю, – Розочка прыгнула на соседку.
– Мееееееее, – завопила коза, отмахиваясь от нападающей буйной овцы.
Розочка с Ромашкой, превратившись в клубок, кубарем повалились – покатились по полу, сбив с ног Ильича.
Инструменты возмущенного ёжика-парикмахера рухнули на пол вместе с его настроением.
– Как вас стричь? – завыл Ильич.
В двери постучался Сыч:
– Вот и я. Савелий Сыч.
Птица гордая. Не дичь.
Я пришёл – побрить свой клюв.
Запищал в ответ Ильич:
– Извини, Савелий Сыч.
Ты, пожалуйста не хнычь.
Убегай скорей отсюда. Прилетит в тебя кирпич.
Испугалась птица Сыч. Убежал скорей за дверь.
Все прочие посетители разбежались из парикмахерской, кто в двери, кто в окно, кто в трубу, кто в щель. Кто с бигудями на голове, кто наполовину подстриженный и побритый. Лишь бы подальше отсюда.
А Козочка и Овечка продолжали бой. Разнесли всю парикмахерскую. Тут и там летали предметы мебели в вперемешку с клочьями шерсти Ромашки и Розочки…
Ильич, глядя на это безобразие, сначала задумчиво усмехнулся себе под нос, потом даже всплакнул. Затем отряхнулся от налетевшего мусора, встал в привычную важную позу, и промолвил:
– Всё! Стрижка отменяется! Приходите через месяц. Вы же сами сделали мою работу. Всю свою шерсть вырвали. Осталось только подмести пол.
Козочка и Овечка наконец остановились. Посмотрели на Ильича, потом в зеркало, потом друг на друга. И зарыдали в голос.
