Очень страшная сказка. Или не сказка. Или не страшная. Вот только после нее спать вы будете со включенным светом. А конфеты есть перестанете вовсе. Зато вы узнаете, что все мы рождаемся Принцами и Принцессами, и что-то такое происходит, превращая нас в людей и нелюдей.
Дед-Жукоед живет на хуторе в лесу, но об этом никто не знает. Лес этот — на окраине царства-королевства. В царстве живут три принцессы, принц и их родители. Еще кошка, две курицы, крот, десять ящериц, бесчисленное количество муравьев и много других: цари, царицы, королевичи, королевы и короли… Но все последние к сказке отношения вовсе не имеют.
Царство — большое: три хутора, поляна, береза, канава, лес да перелесок.
Итак, погода стояла теплая, лето — красное, настроение — боевое. Средняя Принцесса осталась на хуторе одна, точнее — с пожилой царицей. Подруги ее, принцессы Старшая и Младшая, разъехались по делам в общественных каретах с царственными своими родителями.
Заскучала Средняя принцесса и вспомнила, что на другом хуторе у леса живет Принц, малого роста, оранжевого цвета. Пришла к его терему принцесса. Тук-тук-тук, стучит. Дверь отварилась, а принца нет. Сидит дома его царь-дед. Одет, как всегда, улыбается, как все. Но видит Принцесса: что-то не то… Вроде взгляд не царского деда, да и корона — не корона, больно рогата. Но Принцесса была нежной, наивной, веселой и доверчивой. Взрослых слушалась, и всегда им помогала. Поэтому, когда дед предложил чаю с конфетами за компанию выпить, она не отказалась. И дверь захлопнулась!
Чай закипал долго, разговор тянулся слащаво-неторопливо и неловко. Принцесса узнала, что Принц остался в матушкином царстве и приедет, когда освободится от принцевых дел. Чай был горьким, конфеты — странными на вкус: склизкими, но жесткими и шершавыми. Принцесса зажмуривала глаза и замирала, чтобы не скривить лицо от их гадкости. Но отказаться побоялась, ведь их предлагал почтенный царствующий старец.
После чаепития у нее внутри все горело и саднило, стало ясно, что произошло что-то непоправимое, а в конфетнице на столе лежали фантики, из которых вылезали многоногие жуки. Испуганной девочке захотелось спрятаться в безопасном месте, рассказать кому-нибудь, чтобы помогли ей, ничего не понимающей маленькой девочке. Но рядом был только странный дед.
Он вышел проводить испуганную Принцессу, что-то ей выговаривал, предложил даже поиграть на улице в мяч. И делая вид, что ничего необычного не произошло, Принцесса и в этом не смогла отказать деду. Хотя теперь она уже явно видела не корону, а жучиные рога и корявые лапы вместо его конечностей. Сомнений не было, она попалась самому Деду-Жукоеду!
Попрощавшись и продолжая делать вид, что все хорошо, она отправилась в сторону своего замка, беспомощная и напуганная. Ей казалось, что она спокойно удаляется от страшного места, но дед видел, она бежала от него. Он-то знал, что сотворил, и довольно потирал руки за удаляющейся спиной уже не принцессы.
Целый день девочка сидела во флигеле своего замка, раздумывая, с кем может поделиться тайной, насколько страшное событие с ней приключилось, как теперь должна себя вести, в ком бы могла найти защиту. Она не могла понять, как у такого маленького Оранжевого принца дед оказался Жукоедом? Почему все это с ней произошло?
В конце концов ей пришлось выйти из своего укрытия, и она решила, что никому и никогда не расскажет об этом, а сделает вид, будто ничего не случалось вовсе.
Этой ночью ей первый раз снились жуки. Она снова переживала эти странные, неприятные ощущения во рту и на душе. С тех пор ей часто снились тараканы по ночам; с возрастом, ей даже стал нравиться их вкус, но все же это были тараканы, живые, жесткие, шершавые со склизким горьковатым соком.
Теперь в жизни девочки все изменилось, хотя ей казалось, что так и должно быть. Престарелая царица перестала называть ее принцессой, не гордилась ею, и часто плакала от ее выходок. Родители ругали девочку за поведение, за излишнюю задумчивость и безделье, за увлечение волшебным зеркалом. Все вместе они твердили, что надо хорошо кушать, делать гимнастику и гулять, а то станешь худой, зеленой и некрасивой, в общем, гадиной — змеей.
Так и случилось. Часто после проделок девочки кто-нибудь шипел за ее спиной: «Ух! Гадина какая!», или «Вот язва!»
Когда вернулись подруги принцессы, девочка сразу заметила, что они тоже не такие, как раньше. Старшая стала похожа на хорька, правда не такого суетливого, скорее ленноватого, но злобливого и лохматого. Она ловила на поляне кузнечиков и лазала на большую березу, таясь от родителей.
Младшая стала не то белкой, не то енотом. Все пропадала на пруду, что-то мыла и стирала или вылавливала и хрустела чем-то.
И только из-за поляны, с хутора у леса, все чаще разносился раскатистый зловещий смех. Каждый раз заслышав его все три непринцессы настораживались и замирали, боясь выдать друг другу свой страх. А ночью вновь каждой из них снились жуки…
Они по-прежнему дружили, только игры их стали иными. Казалось, что они просто взрослеют, никто не догадывался, что их дела постоянно контролируют жуки и их властелин Дед-Жукоед.
