И говорит Глеб Борису:
— Брат мой, отпусти ты меня в мою Ольховку, снова хочу хозяйствовать один. Выдели мне что-то из своего хозяйства, всё, что мы за это время честно заработали.
На что брат дал ему полный отказ, не согласился отпустить семью своего брата. Напомнил ему о прошлом договоре. Тогда снова пошёл Глеб к отцу Савве, пожаловаться. Вместе они стали уговаривать Бориса отпустить Глеба по его просьбе. Но Борис твёрдо стоял на своём. Нет, мол, и всё, такого уговора не было, чтобы отпускать через пять лет, да ещё и с добром. "Мы так и будем по нашему договору жить, как подписали, так и следует нам делать, — сказал Борис Глебу, — ведь я, когда договаривались, что-то имел в виду про своё и твоё хозяйство. А сейчас ты хочешь всё это одним махом разрушить. Мы бы через десять лет расстались бы на равных, всё поделили бы поровну".
Возможно, что после этих слов Глеб и успокоился бы, но Савву это не устроило. Подумал Савва, крепко подумал и придумал. Принародно пригрозил Борису, при всей многочисленной родне, пожалеешь, мол, что противишься нашей просьбе, поэтому дальше ты будешь жить в темноте, как египтяне при казни египетской.
Сказал и сделал. Как-то ночью устроил он руками Глеба пожар на генераторной станции Бориса. Такой пожар, что станцию пришлось покупать новую, помещение для неё строить новое, да ещё и устанавливать. Расходы получились большие. Но Борис, предполагая причину и виновника пожара, не стал позорить родственников, да и сам не стал позориться перед деревней.
Снова Савва обратился к Борису:
— Ну что, — говорит, — отпустишь теперь-то Глеба?
— Нет, — отвечает Борис, — не отпущу, теперь-то тем более не отпущу, за такой разор, что вы мне устроили. Впрочем, вы его не только мне, вы и себе-то его устроили. Даже и не ты себе, отец, а Глебу. Как же вы этого не понимаете?
— Пожалеешь ты об этом, не то ещё будет, — пригрозил отец, опять-таки принародно, — вряд ли ты в этом году соберёшь хороший урожай, и сам-1 у тебя не получится.
Дал Савва Глебу какого-то порошка и говорит ему:
— Разведи порошок в воде и опрыскай поля Бориса. Всего-то надо совсем мало, но всё и засохнет.
Так Глеб и сделал. Развёл порошок, опрыскал поля. Через две недели на полях Бориса были лишь чёрные стебельки от всех растений. А на соседних полях всё росло как и положено, зелено и густо.
Опечалился, конечно, Борис. Он опять предполагал, откуда такая напасть, но снова не захотел, возможно, что и напрасно, опорочить в народе отца и брата. Хоть и грозился отец таким разорением, чего не бывает по-родственному-то, но, ведь, не пойман — не вор. А на одних подозрениях дело не построишь. Ведь бывает же при спорах проскочит слово-паразит — "убью". Но это же не значит, что так это и случится.
И снова Савва налетел на Бориса. Отпусти, мол, Глеба по-доброму. А не отпустишь, как я прошу, пеняй снова на себя, поморю весь твой скот. Но Борис снова отказался. Да уже и причины тому были веские: надо же было, после таких потерь, восстанавливать хозяйство, своей-то семьёй теперь и не справиться. Так и сказал об этом своему отцу, добавив при этом, что по его с братом делам и потери в их совместном хозяйстве. Что, мол, теперь-то они и его должниками, как бы, стали.
Разозлился Савва на Бориса. Приготовил отраву для скота, а Глеб эту отраву и подсыпал в кормушки. За одну ночь и управился, не разбирая, что при возможном отделении из хозяйства Бориса ему могли бы достаться и эти животные. Остались в живых только две овечки да три лошади, что были в ночном.
Сильно опечалился Борис. Решил, что лучше уж пусть Глеб возвратится в Ольховку. Да и дать-то ему уже было нечего, всё погибло. Когда Савва пришёл к сыну с той же просьбой, то он не получил отказа. Даже Борис разрешил забрать с собой одну овечку, на разживку, да и лошадку.
Но Глеб, парень не промах, забрал всех оставшихся овечек, да и отправился в свой дом, в Ольховку. Борис же, видя такую несправедливость, снарядил в погоню на лошадях двух своих самых дюжих сыновей, Ваську и Петьку. Но предусмотрительный Савва подпилил стойки мостика, что через речку Невесёлку, так что грохнулись с этого мостика оба Саввиных внука. Один из них, который Васька, насмерть разбился, а другой, который Петька, только покалечился. Но покалечился настолько сильно, что на всю оставшуюся жизнь сделался инвалидом. Лошадям тоже досталось, переломали себе ноги.
Такая вот история, с таким вот окончанием. Скажете, что не могло быть такого? Ничего подобного, могло. И раньше такое, да ещё и похлеще, случалось. Почитайте сказочную Книгу Исход, что опубликована в Ветхом Завете, Книгу ужасов, с седьмой по одиннадцатую главы. Что там Савва со своими проделками! Так, цветочки только.
