Солнце сияет, люди вокруг торгуют чем попало. Почему я их не вижу, не запоминаю, не могу описать? Да надоели они мне за тысячу разных историй, где все одно и то же - в лучшем случае глупость, а в худшем такое, что лучше на этих людях и не фокусироваться. Надо будет - в морду дадим. Много людей вокруг - пятница, многие желают нажраться уже в три часа дня. Остальные подгоняют время во вред окружающим - торопятся отключиться вечером. Или мне это только кажется? Тем более - не хрена за ними наблюдать, запоминать, забивать в память. Все сдохнут - никуда не денутся. Вон, столб придорожный упал, машина, должно быть. в него врезалась. Что это? Непостоянство. Вон к церкви кого-то на крови - я туда школьником раз десять заходил, даже молился - подъезжает джип с батюшкой. Десяток нищих крестится. Что это? Причина и следствие. Там у них внутри - многочисленные орудия пыток. Главное - на маковке. И внутри храма есть комната, где никто не живет - но куда женщин вообще не допускают, даже в платках, после ихнего причастия. Чего они женщин-то боятся? Чем, спрашивается, не ваххабиты? Ладно - каждому своя пилюля. Юношеский максимализм.
- Чего ты больше хочешь, - спрашиваю Варьку риторически, - На машинках кататься или на лошадке?
- На лошадке! - честно говорит она.
Мы входим в парк. Идем по аллее. Сколько симпатичных девочек на коньках - просто замечательно. Так называемые влюбленные кое-где - да ладно. без скепсиса - настоящие влюбленные.
- Телевизор смотришь? - спрашиваю Варьку неожиданно для себя.
- Смотрю, - говорит серьезно, - Даже новости, с мамой.
- А мама-то чего? - удивляюсь.
- Она хочет быть депутатом, - отвечает.
- А я в Чечню еду, - говорю, - Знаешь. что такое Чечня?
- Знаю, - говорит, как само собой разумеющееся, - А зачем ты туда поедешь?
- Ну вот смотри, прикинь, - говорю я ей, - Пойдешь ты на будущий год в школу, и у тебя единственной будет папа-герой. Ну, может, не у единственной, конечно - неважно. Зато единственный, кто может об этой ситуации внятно рассказать. приду я к вам на открытый урок. сядете - а я вам расскажу о том, что такое Чечня. Учительница. ясное дело, загрустит. А ты будешь смеяться. Как думаешь - выгонят тебя из школы?
- Нет, - твердо сказала она, - Тебя выгонят.
- Ну, милая моя! - я крепко пожал ей руку, - Я уже и так все-все знаю. Побежали на лошадок?
- А потом - в тир-р-р! - радостно завопила дочь.
И мы побежали на лошадок. А потом - в тир. По животным я не стрелял только по вертолету, крутящему от меткости винтами и "скорой помощи", включающей мигалку и сирену. Варька смеялась.
Затем мы пошли на выставку живых гигантских насекомых - но не дошли, потому что в глубине рощи стала слышна автоматная стрельба, потом громыхнула пушка, стали видны клубы дыма и послышались возгласы: "Стоп! Стоп! Еще раз!"
"Вертеньев, - подумал я, и почесал затылок, - А ведь он мне действительно что-то такое говорил. Вот ведь, сама работает, подкорочка..."
- Папа, это война? - радостно спросила Варька.
- Это мои друзья, - говорю, - Пойдем туда, к ним.
На поляне, неподалеку от ресторанчика "Фиалка", идут съемки клипа. мой друг Вертеньев в гуще событий - командует реконструкцией ожесточенного боя между отрядиком РККА и группкой Вермахта. У них есть даже пушка - ее как раз не могут перезарядит и почти солдатские слышны матюки.
- Перерыв! - командует Вертеньев и подходит к нам.
- Моя дочь, представляю Варьку, - Длинные ноги. Будущая актриса.
- Хочешь сигарету? - Вертеньев достает из кармана пачку сигарет и протягивает Варьке.
Варька смущается и прячется за меня - но на клипмейкера смотрит уже с нескрываемым восторгом.
- Дети и животные любят меня одинаково, - сообщает Вертеньев, - Расход пленки один к пяти. После кризиса это мало кто себе позволяет... Пусть сходит, пообщается с солдатней. Может, стрельнуть дадут.
Мы отправляем дочь в расположение ребят из военно-исторического клуба Вертеньев дает продюсеру соответствующую команду - а сами отходим к "Фиалке" за пивом. Вертеньев заходит, а я остаюсь - смотреть на небо.
Борька - мой огромный друг. Если бы не он - не попал бы я к буддистам. Рассказать историю его жизни невозможно - он не существует, как мы. Он не отсюда. Это герой отдельного романа - и проживает он его сам.
Потом мы сидим на корточках с пластиковыми стаканами в руках и курим.
- Как сын? - спрашиваю.
- Не будем о грустном, - говорит, - Хотел его от армии отмазать, а он, оказывается, на опиаты подсел. Зачем деньги тратить? Тем более, что их нет. В общем - пока думаем...
- Что за клип? - спрашиваю.
- "Штык для Геббельса", - говорит, - Четыре тысячи всего бюджет. Хорошо, что Васька - вон тот, видишь, полковник РККА - мой отличный приятель. Только что гашиш не курит - а так вполне хороший человек.
- Каков сценарий? - спрашиваю.