Он хотел, кажется, ещё обругать меня, но повернулся к телу князя-врага и негромко, то и дело замолкая не докончив фразы, прерываясь от волнения, от воспоминаний, объяснил:
-- Без малого сорок лет тому... мы юнотами, почитай, были. Служили у ромеев. В курсорах.
Рогволд, хоть и презрительно поджимал губы, не желая говорить со мною, не мог остановиться. Вспоминать свою юность в старости... это так увлекательно. "Как молоды мы были, как искренне...".
Высокомерно глянул на меня:
-- Ты хоть знаешь - что такое курсор?
Ну я-то, положим, знаю. Курсор на экране - десятилетия перед глазами. Был. А вот ты, князь святорусский, средне-средневековый, откуда таких слов набрался? - А, вспомнил:
-- Курсорами или промахами называют тех, которые следуют впереди паратаксии, завязывая сражение, и наносят стремительный удар по врагам, обратившимся в бегство; они называются также прокластами.
"Тактика" Льва VI Мудрого. Читал я, почитывал. Паратаксия - боевой порядок.
Я уже объяснял, что Ванька-лысый - ненормальное попандопуло? Всяк попадец тщиться местных придурков обинформатить. Или правильнее - обинформатнуть? Обинформатюкать? В смысле: ума-разума вложить. А я и сам у них учусь.
Прежде, в 21 в., паратаксии ровнять не доводилось. Вот, изучаю вопрос по месту. В смысле: по эпохе.
На Руси про сообразительного человека говорят: парень - не промах. А этот князь - как раз промах. Официально. Жалование за это получал. А ещё таких называют прокладками. Ой, ошибся: прокластами.
Сморщился, будто кислицу укусил. Сопляк несёт что-то. Типа знает. Слов поднабрался. Будто и вправду понимает.
-- Схватились как-то. С армянами в Киликии. От тех-то здоровенный такой выехал. А Володарь-то помолоду тощеват был. Но - шустёр. Выскочил вперёд, а тот-то его с коня сшиб. А тут я наскакал и того армянина копьём в бочину. Тот и... занедужил. А тут ещё скачут. Много их, злые. Я Володарю кричу: Хватайся за стремя!
Помолчал, странно улыбаясь в никуда. Не бою, не событию, а воспоминанию о своём тогдашнем чувстве. О юношеском задоре, о боевом азарте. О молодости, когда "и небо синее, и вода мокрее".
-- Так и выскочили. Те сразу не догнали, а после и наши подскакали.
-- Выходит, ты ему жизнь спас.
-- Выходит. А после - он мне. Когда полоцкие взбунтовались. Они ж... всё что нашли - пограбили. Людей моих убили. Меня - в кандалы. Выдали здешнему Ростиславу. Ну, думаю, всё, заморит до смерти. Будет как брата его, - Рогволд кивнул в сторону рассматривающего пленных Нечародея, - под дождём да снегом в железах держать. Сюда привезли, в поруб сунули. Ростислав-то там, в Полоцке. А брат его меньший Володарь - сюда вернулся. Ну и... сбежал я.
-- Он выпустил?
-- Х-ха. Младший против старшего не пойдёт. Не. Сбежал - я. А вот возможность... Так что... я ему - жизнь, и он мне - тако же.
Бежал Василий Алибабаевич именно из минской тюрьмы. Причём, не в родной Друцк, откуда его сын Глеб был изгнан и заменён сыном победителя, тоже Глебом. Формулировки летописей, маршрут и обстоятельства побега, прямое обращение к главному в тот момент князю-противников - Свояку, позволяют предположить... что дело было не просто.
Как-то странно мне. Двоюродные братья. Да ещё и побратимы боевые. В одном полку служили, одну баланду хлебали. Там, в изгнании, в неволе. А сюда вернулись - грызть друг друга начали. Предали и братство боевое, и братство кровное. Ради чего? Ради стола повыше да удела побогаче? "Карьеризм как наследственное заболевание"?
-- А потом он тебя в битве побил. Литвой поганой.
Князь снова скривился. Говорить не хочет. Но и промолчать не может:
-- Побил. Только не меня, а полоцких. Дрянь ту боярскую. А я со своими людьми целёхонек ушёл.
Ага. С поля боя выпустил. Благодетель. А с города тебе самому уйти пришлось. Похоже, покойничек был при жизни немалого ума человек.
***
" - Рабинович, а вы далеко не дурак.
- Да я и вблизи не идиот".
Даже жалко. Умный человек, с выучкой, с опытом... в мою бы упряжку... А вот - лежит-остывает. Без никакой пользы.
***
Подошедший Нечародей резюмировал мемуары Василия Алибабаевича:
-- А теперь ты его побил. "Зверем Лютым". До смерти.
Князья задумчиво разглядывали покойников, вспоминали свои и их тесно переплетённые жизненные пути, когда влез мой тиун:
-- Дык обдирать уж?
Рогволд мгновение не понял, потом отскочил на шаг, в бешенстве выхватил меч:
-- Ты! Куда лезешь?! Быдло смердячее!
Тиун ахнул. И быстренько сообразил: спрятался за мою спину.
Стоять лицом к лицу с человеком в бешенстве, с мечом в руке...
-- Слуга исполняет приказ господина. Мой приказ. Я велел всех покойников ободрать и в болото кинуть.
-- Чего?! Они... Они князья русские!
-- Русские князья - мятежниками противу русского Государя не бывают.
Судя по тому, как схватились за мечи его и мои люди, как осторожно отшагнул подальше Нечародей... предложенная мною аксиоматика не является общепринятой.
Очень, знаете ли, неуютно пребывать в двух шагах от обнажённого клинка. Пусть бы и опущенного.
