В книге рассказывается о бывшем преподавателе вуза, который страдает деменцией. Он ведет себя как мальчишка лет восьми, шкодит, режет вещи, устраивает потопы. Поначалу это кажется игрой, но со временем становится ясно, что это не так. Книга о том, как заботиться о больном человеке и при этом оставаться в ресурсном состоянии. Юмор, семья и психология помогут пережить все неурядицы.
Мой свёкр прожил почти 94 года. Я называла его дедушкой. Он был преподавателем вуза, кандидатом наук. Но я познакомилась с ним, когда ему исполнилось уже 70 лет, а жить он стал с нами спустя 20 лет – в 90. Я записывала коротенькие рассказы про наши совместные будни. Мне хотелось выпустить книгу раньше, ещё при его жизни. К сожалению, не успела.
У дедушки была деменция. Юмор помогал нам с мужем пережить угасание и сложности последних лет жизни. Жаль, что не могу рассказать о юности или выдающихся поступках дедушки, хотя уверена, в его жизни было немало интересного. Расспросить о том времени мне некого. Дедушка пережил своих родственников и друзей. А те, что живы, плохо знали его.
Эта книга в первую очередь для тех, кто вынужден ухаживать за пожилым человеком. Кто видит, как умный и эрудированный человек превращается в ребёнка. Мы не можем остановить разрушительную силу деменции, но можем найти в себе силы прожить это время (зачастую годы) без ущерба для собственной психики, сохранить отношения в семье и проводить близкого достойно.
Также книга будет полезна для всех, кто задумывается о старости и профилактике деменции. Стоит ли тратить силы и время в среднем возрасте и задумываться об этом? Как выглядит со стороны жизнь с человеком с деменцией?
Я рассказываю в книге на примере наших историй, как в это нелёгкое время мне помогли знания психологии. Уверена, благодаря им вы сможете сохранить оптимизм и найти ресурс для себя, если вы ежедневно видите угасание близкого человека.
Желаю вам оставаться счастливыми в любой ситуации!
– Кто-то украл мои ножницы! – пожаловался дедушка, заходя на кухню.
Ходит он почти бесшумно. В этом ему отлично помогают новые тапочки из овчины.
– Это я забрала твои ножницы, – признаюсь я.
– Зачем? Верни, пожалуйста, они мне нужны, – поёт он сладким голосом.
– Не могу, – говорю как можно тверже.
– Почему же? – хитро косится на меня дедушка.
– Ты опять что-нибудь порежешь.
– Я ничего не режу, кто тебе про меня такое сказал?
Не дедушка, а божий одуванчик. Кто увидит, ни за что не поверит, скажут: наговариваю на старика.
– Дедушка, скажи, зачем ты порезал летние штаны? – продолжаю я разговор.
– Летние штаны? – удивляется дедушка.
– Да, те самые штаны, которые, ты говоришь, у тебя украли.
– Да, украли! – соглашается он.
– Я нашла их в мусорном ведре. Порезаны на мелкие кусочки.
– Не я резал штаны! Это враги!
– Ну ладно, штаны. Но зачем ты порезал простынь?
– Какую простынь? – по-детски удивляется дедушка.
– Голубую простынь на резинке, что я постелила тебе вчера.
– Она была безобразной.
– Простынь? Безобразной? – еле сдерживаю смех. – Значит, ты признаешь, что порезал её?
Молчит. Соображает. Что-то придумал, говорит:
– Послушай, это мои штаны. Я их купил. Отдал за них деньги. Имею право.
– А простынь моя. Я её купила. Она на резинке, чтобы не сворачивалась, специально тебе её постелила. Эх, дедушка!
– Мне не понравилась. Безобразная, непонятная какая-то.
– Вот поэтому ножницы я тебе пока не отдам.
Аргумент про деньги действует на дедушку убедительно. Уходит.
Кухня. Спустя два часа.
– Кто-то украл мои ножницы…
Дедушка думает, что мы его работники. Он так и говорит:
– Сегодня ты хорошо работаешь! Молодец!
Я знаю, как ему угодить: достаточно положить в еду сахар.
– Ты золотая, Мария! Когда ты здесь, мне хорошо, я всем обеспечен.
– Приятного аппетита, дедушка!
Но не всё так радужно. Дедушка меня побаивается, потому что я запрещаю ему самостоятельно брать еду.
– Дедушка опять ночью хозяйничал в холодильнике! – говорю мужу.
– Да? Что на этот раз?
– Стащил котлету! Мне не жалко, просто она… Сырая.
– Как? Ты уверена?
– Я вчера делала котлеты. Часть пожарила, а часть положила в холодильник. Смотри, тут и след от неё остался!
Показываю мужу след от пропавшей котлеты.
– Может, откусил и выбросил? – удивляется муж. – Не мог же он не заметить, что котлета сырая?
Смотрим в мусорное ведро и вокруг. Ничего. Значит, точно съел.
– И масло сливочное откусил! – продолжаю я ревизию в холодильнике.
– Что-о-о?
– Смотри, прямо с обёрткой!
На закрытом брусочке масла отчётливо видны следы зубов. И части фольгированной бумаги не хватает.
– Как ты думаешь, ему не станет плохо от блестяшки?
Тут в дверях появляется дедушка. Как всегда, неслышно из-за тапочек.
– Доброе утро! – бодро произносит он.
– Доброе утро, дедушка! – хором отвечаем мы.
Выглядит он вполне здоровым. Ни фольга, ни сырая котлета ему, видимо, не повредили.
Дедушка долго жил один. Мы давно уговаривали его переехать к нам – он ни в какую не хотел. Потом дом, в котором он жил 62 года, попал под снос. Когда мы приехали его забирать, я поразилась, сколько у него лекарств. Можно было смело открывать аптечный пункт.
