Я покосилась на Димона. Отлично знаю его отношение к тем, кто ведет так называемые личные дневники в Интернете. Коробок уверен, что большинство этих людей – нереализованные личности, которые не ходят каждый день на работу.
– Интернет – великая вещь, – говорит наш хакер, – миллионам пользователей он здорово облегчил жизнь, но, скажи, у тебя есть время строчить сообщения о том, что ты увидела сегодня на улице? И у меня нет! И у любого занятого человека тоже! Станет ли нормальный реализованный человек с пеной у рта ругать фильм какого-нибудь режиссера и ввязываться в словесную драку с тем, кто от него в восторге? И снова ответ: нет. Успешный человек уважает чужой труд, даже если конечный результат ему не по вкусу. И блог – это не дневник. На свете мало моральных эксгибиционистов. Это способ заработка. Кое-кто занимается скрытой рекламой. Не так давно ряд весьма уважаемых блоггеров начал взахлеб хвалить сеть продуктовых магазинов. Других не менее популярных интернет-авторов их панегирик возмутил, и они выяснили: отдел рекламы супермаркетов заплатил блоггерам за пиар. Впрочем, можно и открыто повесить на своей странице сообщение: «Продажа одеял из крапивы» и получить гонорар. Часто записи служат орудием мести или способом распространения выдуманной самим же автором сплетни. Впрочем, иногда блоггеры помогают найти свидетеля преступления или лекарство для больного человека. Не все интернет-авторы моральные уроды, но назвать их творчество личным дневником нельзя, это некий вариант журналистики, возможность удовлетворить желание писать для тех, кого не приняли в солидные СМИ, способ самоутвердиться, откусить свой кусок от пирога славы, избежать одиночества, получить возможность общения.
Блоггеры вызывают у профессионала Димона те же ощущения, что испытывает балерина Большого театра, которую пригласили в село Зюзюкино на премьеру балета «Лебединое озеро» в исполнении доярок. Бедную приму крючит от ужасной техники сельских лебедей, но воспитание не позволяет ей в голос заорать: «Ужас! Ужас! Ужас! Бедный Петипа[9] в гробу переворачивается! Немедленно снимите пуанты и займитесь тем делом, в котором вы разбираетесь».
– Блоггер, – с натянутой улыбкой повторил Димон, – чудесно!
Я на секунду представила себе Егора в пачке и пуантах, хихикнула и тут же замаскировала вылетевший смешок кашлем.
Бровь Федора дрогнула, но он спокойно продолжил:
– Сейчас Егор…
Дверь распахнулась, и в кабинет вбежала женщина, до невероятности похожая на Лапулю.
– Умка! – воскликнула она. – Мы же договаривались пойти вместе! Это нечестно! Я первая сообразила про загадки!
– Это кто? – бесцеремонно спросил Приходько.
Егор зарделся.
– Моя… э… подруга… мы вместе… ну… короче…
– Ясно, – остановил парня Федор, – имя у дамы есть?
– Валя, – представилась блондинка. – Умка некрасиво поступил! Он знает, как я обожаю детективные истории, и нарочно не взял меня с собой! Знаете, он какой вреднючий! Если поймет, что ты любишь шоколадки, перестанет их покупать и будет по сто раз на дню повторять: «Сладкое вредно для здоровья, от него случается диабет, закупорка сосудов, тебе ампутируют ноги!»
– Кто такой Умка? – напрягся босс.
Валентина заморгала, потом указала на Егора:
– Он! Вообще-то Гошка взял себе ник «Наполеон пятый», но его народ Умкой зовет, потому что он…
– На медведя похож, – не утерпела я, – из мультика! «Плыву я сквозь бури и ветер к единственной маме на свете».
Егор поправил оправу очков.
– Вы ошиблись, сейчас процитировали песенку из фильма про мамонтенка, который искал маму!
– Вот поэтому он Умка, – заявила Валя, – слишком умный! От слова «ум» его так прозвали! К косолапым прозвище отношения не имеет. И к мультфильмам тоже! Гоша знает все на свете! Проверьте! Спросите что хотите, ну, не стесняйтесь! Давайте!
Мы с Димоном переглянулись, а Приходько повернулся к Егору:
– В конце восемнадцатого века ученые открыли новый язык, ранее им неизвестный. Он походил одновременно на латинский, древнегреческий, русский, персидский, литовский и на многие другие наречия, распространенные в Европе и Азии. Можете назвать этот язык?
– Эсперанто? – предположил Димон и был удостоен сердитого взгляда шефа.
– Нет, – возразил Егор, – первый международный конгресс эсперантистов состоялся только в начале двадцатого века во Франции. Вы говорите о санскрите.
Федор кивнул, а Валя захлопала в ладоши.
– Видите? Он Умка! Самый настоящий! Не герой мультика! Не медведь! Ум – Умка!
Но я была впечатлена не эрудицией клиента, а вопросом босса. Ну и ну, похоже, я плохо знаю Приходько. Предположить не могла, что он слышал слово «санскрит».
– Теперь, когда Егор подтвердил статус Умки, может, мы займемся делом? – недовольно протянул Коробок.
Я опустила глаза. Похоже, Димону эрудит не понравился. Мужчины как дети: каждый из них желает быть главным в песочнице и норовит треснуть по голове ведерком того, кто претендует на лидерство по выпеканию несъедобных куличиков.
Егор снял очки, потер глаза, водрузил оправу на нос и заявил:
– Буду предельно откровенен.
