– Более чем, – отозвался Димон, – вам приходилось все время твердить Медведевой о своей любви и рассказывать гадости про Аллу, иначе Маша могла разозлиться и выдать вас.
– Стыдно признаваться, но да, – тихо произнес Болотов, – я не знал, что она всем делится с Ниной. Вернее, не так. Терентьева – названая сестра модели, но она надолго уехала в Японию, я думал, от нее вреда не будет. Но я никогда не просил Машу печатать предсмертную записку от лица Кати. Зачем это мне? И убивать Медведеву не было смысла! Она никому не обмолвилась о моей тайне, ни разу не дала понять ни одному человеку, что злится на Аллу.
– Верно, – кивнула я, – мне она рассказывала о том, какая Константинова замечательная, ни капли негатива. Вот Катя ей не нравилась.
– Думаю, Маша решила мне помочь, – вздохнул Андрей, – я-то хотел, чтобы она рассказала про Зинаиду, увела вас в сторону Митко, четко пояснил, что и как ей говорить. Но Маша поступила по-своему. Придумала фокус с запиской! Я дар речи потерял, когда она мне потом позвонила и заявила: «Я все уладила! Теперь у них есть записка от Катьки! Она якобы самоубийца! Не волнуйся, я распечатала им только текст, адрес отправителя не дала!»
Я очень виноват перед Марией, но не убивал ее. Это сделал кто-то другой!
– Все как-то глупо, – всхлипнула Алла. – Мы никому не причинили зла! Ни Кате, ни Маше! Просто хотели избежать неприятностей!
– Через неделю мы улетаем в Швейцарию, – пояснил Андрей, – там есть клиника доктора Роже, он обещает полнейшее обновление лица Аллы. Мы перестанем таиться.
Извините нас, мы очень испугались, когда Татьяна стала настаивать на встрече, и придумали кучу вранья. Не могли признаться, стыдились, опасались за мой бизнес.
Алла заплакала.
– Мы никого пальцем не тронули. И у нас есть алиби. В день смерти Екатерины Андрюша меня возил на процедуру, на лазер. Туда не пробиться, но он упросил врача остаться после смены. В регистратуре есть запись о нашем визите. А в момент, когда погибла Мария, мы сидели в кафе «Ретро», меня там должны запомнить, я была в темных очках, а подбородок замотала шарфом. Пожалуйста, мне плохо! Отпустите домой! Я сначала, когда вы меня сюда привезли, пыталась держаться, храбрилась, но больше не могу! Устала!
Константинова заскулила, словно побитый щенок. Андрей бросился к ней.
– Она очень слаба! Давайте завтра продолжим! Сегодня уже поздно, Аллуся еле на ногах держится. Сейчас я напишу вам адрес клиники и кафе «Ретро». Завтра в девять утра мы вернемся сюда, вы проверите наше алиби и поймете, что ошибались в отношении нас.
– Я не знаю, кто убил Катю и Машу, но очень хочу, чтобы этих людей нашли и наказали, – закричала Алла. – Мы тут ни при чем. Со мной произошла ужасная случайность, а потом мы с Андрюшей полюбили друг друга. Это все!
Алла достала из кармана платок и несколько раз вытерла лицо. Я вздрогнула. Актриса вместе со слезами убрала и макияж. Тональный крем, румяна, тушь, губная помада перешли на бумагу, обнажились замаскированные рубцы, пятна и неровности. Константинова выглядела ужасно. Федор и Димон опустили глаза в пол.
– Сейчас почти ночь, – повторил Андрей. – Во сколько нам завтра сюда приехать?
– В восемь, – чуть поколебавшись, сказал Приходько, – не опаздывайте.
– Конечно, нет, – заверил Болотов, – мы очень устали и не хотим больше прятаться. Я готов объявить денежное вознаграждение тому, кто поймает преступников, лишивших жизни Машу и Катю. Не провожайте нас, лучше занимайтесь делом.
– Опять мы поставили не на ту лошадь, – мрачно сказал Димон, когда мы остались в своем кругу.
– Теперь мы знаем точно, что никто Аллу специально не уродовал, – вздохнула я. – Но почему погибли Маша и Катя?
Приходько взглянул на часы.
– Пора по домам. Завтра проверим их алиби, а сейчас спать!
Я честно попыталась выполнить приказ Федора. Приехав домой, легла в кровать, долго вертелась с боку на бок, потом встала, натянула халат и пошла в кабинет к Димону. Чует мое сердце, Коробок тоже мучается бессонницей.
Хакер сидел у компьютера. Я заглянула ему через плечо.
– Смотришь фото с места происшествия? Студия Медведевой?
– Угу, – кивнул Димон, – может, зацеплюсь за что.
Я устроилась рядом с ним на табуретке и тоже уставилась на экран.
– Ну как? – минут через десять осведомился Коробков.
– Никак, – в рифму ответила я, – красивая у нее была квартира!
– Не дизайнерская, – отметил Димон.
– Маша говорила, что сама придумывала интерьер, – вспомнила я. – Привозила вещи из-за границы, даже обои доставила на самолете.
– У нее царил творческий беспорядок, – отметил Коробок, – но в студии чисто и мило. Мне нравится, когда у вещей определенного места нет. Смотри, белая подушка явно должна лежать в кресле, а она на диване, но глаз не режет, наоборот, создает уют.
– Красные подсвечники, – сказала я, – один на журнальном столике, другой на подоконнике, вообще-то им положено находиться рядом.
– Но это тоже не раздражает, – кивнул хакер.
Внезапно меня охватило беспокойство.
– Аптечка!
– И что? – не понял Коробок. – Маша держала малочисленные лекарства в коробке из-под печенья.
