Открыв форточку, я встал на подоконник и протиснулся в узкую фрамугу. Осторожно, чтобы не издавать посторонних звуков, я высунулся по пояс, после чего согнулся под девяносто градусов, чтобы дотянуться до цоколя. Цоколь дал упор рукам. Теперь я висел вверх тормашками, зато чувствовал под собой опору. Но тут ноги покинули дом по колено, и я понял, что теряю равновесие. Зависать в таком положении долго я не умел даже пару лет назад, и, несмотря на то, что слабее я не стал, меня охватил глубокий испуг.
Рядом с домом находился палисадник. В этом году мама насажала кучу тюльпанов, перемешав их с колючими розами. Туда я и свалился, как только окончательно потерял равновесие. Раздался глухой хруст. Несколько колючек впились мне в спину. Мякоть тюльпанов пропитала рубашку влагой. Я поднялся и, не отряхиваясь, перелез через забор.
Сабина сидела под деревом рядом со своим двором. К счастью она не увидела мое фиаско. Я не хотел, чтобы девочка смеялась весь остаток пути. Ее настроение ничуть не изменилось. Сабина встретила меня теплыми объятиями, я ответил тем же, и мы пошли прочь от наших дворов.
У меня не было желания идти в дом проповедника через Рамилкин двор. В голове я держал один путь — напрямик. К счастью, ни старухе, ни кому-либо другому судьба заметить нас в эту ночь не благоволила. Небо затянули тучи, и на улице сгустился туман. У меня было плохое зрение, и перед тем, как лезть через забор, я попросил Сабину глянуть по сторонам. Все-таки мы пришли не к себе домой. Пока девочка всматривалась в улицу, я подумал, стоит ли рассказать ей о том, что дом «не совсем пуст». Времени было в обрез, и я промолчал. «Мы всего лишь зайдем в прихожую, возьмем фонарь и уйдем», — так советовал внутренний голос.
— Никого, — прошептала Сабина.
В ней чувствовалась уверенность. Я подсадил ее на забор и после перелез сам. Туман не только помогал нам оставаться незамеченными. Туман мешал нам двигаться. Сабина держала меня за руку и спотыкалась на каждом втором шаге. Перед дверью мы вместе налетели на собачью будку.
— Дай зажигалку, — попросил я, потирая ушибленную ногу.
Ни у кого из нас фонарей не было, поэтому мы заранее договорились, что девочка стащит у мамы зажигалку.
Сабина дернула меня за рубашку:
— Держи.
Я положил зажигалку себе в карман и отворил дверь.
— Стой здесь! Я зайду, отыщу фонарик и вернусь.
Но Сабина редко слушалась мальчиков. Она даже не дала мне войти в прихожую. Оттолкнув меня, девочка протиснулась туда первой, и я решил, что указывать ей больше не стану. Слишком упрямая и легкомысленная душа жила в ее теле.
Я вошел в дом, прикрыл дверь и чиркнул зажигалкой. Перед нами предстала прихожая. Ничего не изменилось: те же занавески на окошке, пыль на подоконнике, где Рамилка взял нож. Ящики для обуви. Вешалка.
Фонарик лежал на полу в передней комнате. Я не решился подойти к нему сразу, и ожидал, что из дома потянет вонью. Было здесь нечто глубокое и отторгающее, но заключалось оно не в запахе. Я чувствовал чье-то присутствие. Словно некто невидимый приглашал меня зайти и присесть. То же чувство через несколько лет охватит меня в дедушкиной канцелярии. Но в тот вечер это было впервые, оттого и уверенности в моих силах поубавилось. Я остолбенел. Фонарик лежал в считанных метрах, но я не мог к нему подойти. Я не мог пошевелиться. Мне стало совсем плохо, когда за спиной громко скрипнула половица, а зажигалка неожиданно погасла.
Дрожащими руками я сделал новую попытку зажечь огонь. С кремня слетели искры. Половица скрипнула второй раз, уже подо мной. Сабина прошла рядом и подняла фонарик. На удивление, свет зажегся раньше, чем зажигалка.
— Черт! — воскликнул я. — Как такое может быть?! Батарейки еще не сели?!
— Как видишь, — ответила девочка.
Я опустил зажигалку в карман.
— Выключай. Мы уходим.
И тут Сабина снова проявила себя.
— Я хочу посмотреть, что там. — Она показала на закрытую дверь, и меня пробрал такой ужас, что началась икота.
— Нет! Мы уходим!
— Я хочу посмотреть, что там, Дэн! Я знаю, что ты уже был там со своим дружком!
— Там ничего нет! Пустой дом!
— Нет, не пустой! Был бы он пустой, ты бы не рвал отсюда когти. Думаю, там есть то, что вы все скрываете от меня!
«Дрянная девка!» — подумал я, и чуть было не выругался вслух.
— Сабина, мы же договаривались, что…
— В тот раз, в сарайчике, мы тоже договаривались, а ты так и не сдержал обещание.
Сейчас я бы с удовольствием показал ей все, но момент был упущен.
— Что же ты замолчал?
— Ничего.
Девочка прошла комнату насквозь, а я, дойдя до порога, так и не смог его переступить. Впрочем, границей между нами был не только порог. Границей была ее смелость, и когда Сабина, не обратив внимания на каменную печь, позолоченные часы и стол с газетами, направилась во вторую комнату, я чуть не обмер со страха. Она знала, что мы что-то прячем и искала тайну.
— Сабина!
Девочка обернулась, направив луч фонаря мне в лицо.
— Пойдем домой!
— Конечно. Сейчас посмотрим тут и пойдем.
