Мечта мэра не осуществилась. Голосование, прошедшее в воскресенье, напрочь перечеркнуло идею о создании публичного дома на территории порта. «Домохозяек не переубедишь, — цитировала газета слова мэра. — Видимо, кое-кто, привыкший шнырять по квартире в мягких тапочках, боится за сохранность своего гнездышка. Хуже всего то, что мнение большинства складывается именно из них. Многие мужчины голосовать вообще не пришли. А я надеялся на их поддержку».
— Ты рада?
— Я рада, что ты за мной зашел. Пойдем домой?
— Пойдем.
Когда мы вышли со школьного двора, она взяла меня под руку. Девочки из старших классов бросали в нашу сторону брезгливые взгляды. Для них мы были малолетки. Хотя они и сами еще не повзрослели, некоторые смотрели так, будто школа повесила на нас клеймо. Девочки ухмылялись, а я спиной чувствовал, как они оборачивались и смеялись нам в след. На Сабину это действовало положительно. Девочка была счастлива рядом со мной, а вот я был подавлен, потому как такое внимание со стороны не любил.
Ближе к парку я повел ее за руку, и друг к другу мы больше не прижимались.
— Тебе не нравится? — спросила она на аллее.
— Что именно?
— Ты высокий, и мне удобнее держать тебя под руку.
— А мне больше нравится так, — я крепко сжал ее ладонь.
— Почему?
— У тебя теплые ладошки.
— Нет, — и она затараторила. — Я сегодня страшно замерзла, пока мы сидели на лавочке. Нас не отпустили с биологии. Учительница заболела, мы ее ждали-ждали, в результате пришла другая. Выставила половине класса четвертные оценки и сказала, чтобы остальные не расходились, потому что она хочет продолжить мучить нас на факультативе.
— Значит, сейчас ты прогуливаешь факультатив?
— Факультатив только для тех, кому не выставили оценки! — повторила она. — Мне повезло. А моим подружкам — нет. Я просидела с ними на лавке пол урока.
— Помогала учить параграф?
— Не совсем, — Сабина прищурилась. — Я тоже не особо рублю в биологии, просто мне сегодня повезло списать. А с подружками мы болтали обо всем на свете, лишь бы время быстрей шло. Вам, мальчикам, будет не интересно нас слушать.
Мы срезали путь через парк по тропе, и вышли к своей улице.
— Мне все интересно, — сказал я и сжал ее ладонь. — Все о тебе.
— Ты и так знаешь обо мне гораздо больше, чем мои одноклассники. А вот женские секреты я тебе выдать не могу.
— Я хочу спросить тебя об одной вещи. Не думаю, что она относится к женским секретам. Скорее, к семейным.
Девочка подняла голову. Ее брови взвились от изумления.
— Спрашивай! — решительно сказала она.
— В прошлый раз я видел у тебя на шее кулон в виде ракушки. Ты носишь его вместо крестика?
— Этот? — девочка вытянула цепочку из-под блузки. — Он достался мне от бабушки. Она жила здесь еще до развода моих родителей.
— Правда? Она жила на нашей улице?
— Да. Наверное, ты удивишься, но она жила в том дворе, на углу.
— В доме проповедника?! — я был шокирован.
— Дом проповедника — уже новая постройка. До него там стояла старая саманная хата. Бабушка переехала оттуда со своей мамой так давно, что и не упомнить. Вроде ей было годика три-четыре. Они продали двор, и уехали на север. А моя мама не захотела жить на севере, и после смерти бабушки вернулась обратно сюда. Где сухо, тепло и есть возможность сходить на море. Вот такая история.
Сабина расстегнула цепочку и протянула мне.
Как драгоценность кулон совершенно не смотрелся, но в нем было нечто недооцененное. Я бы сказал, мистическое. Если от одного касания ножа я чувствовал тягу к ужасным поступкам, то колон эту тягу будто бы поглощал.
— Ты не могла бы дать его мне на время?
Сабина замедлила шаг.
— Дэн, с тобой все в порядке?
Я усмехнулся. Понять ее было легко. Из-за навалившихся проблем, я медленно становился сумасшедшим, как для окружающих, так и для самого себя. Какая-то часть сознания советовала поделиться с девочкой идеей. Я знал, что мои секреты она не разболтает, но в тоже время боялся брать ее с собой. То место, куда мне предстояло вернуться, ожидало только одного человека.
— Я верну тебе его. Обещаю.
— Мне не сложно, — произнесла девочка. — Бери хоть на неделю, хоть на две. Я никогда не относилась к этой штуке трепетно. Она мне вообще никогда не нравилась. Просто мама заставила носить. Она говорит, что это оберег.
— Оберег? От чего?
— Не знаю. От злых духов, может. Или от несчастий. Я ношу его уже три года и никакого успеха он мне не принес.
— Три года, — задумался я. — А где кулон был до этого?
— Лежал в шкатулке. Бабушка наказала маме передать его мне, когда я подрасту. Вот она и передала. А я была бы счастлива, если бы бабушка вместо ракушки подарила мне бриллиант или золотую брошь.
— Странная вещица.
— Только не потеряй его, — попросила Сабина. — Если мама спросит меня, где кулон, я должна перед ней отчитаться. И все-таки, зачем он тебе?
— В моем доме завелись привидения. Хочу их распугать. Посмотрим, как это работает.
Она засмеялась.
— Ты не перестаешь со мной шутить! Лучше не говори это никому. А то люди подумают, что у тебя поехала крыша.
