Амбридж продолжила запрещать всё подряд, например, журнал «Придира» стал запрещённой литературой. Более того, она начала обыскивать сумки учеников, вылавливая их в коридорах.
— Мистер, — остановила меня эта жаба в розовой кофточке, — немедленно покажите содержимое вашей сумки!
Это был первый раз в Хогвартсе, когда у меня подобное потребовали. Хорошо хоть, что не содержимое карманов, а то сложно будет объяснить наличие Хроноворота и Философского камня. Но и в сумке у меня много ништяков, наподобие оружия, боеприпасов, алкоголя, порно журналов, пачки запрещенной Придиры, зелий, причём частично запрещённых к продаже. Проще говоря, мне никак нельзя показывать содержимое сумки.
Я смерил дамочку тяжёлым взглядом снизу вверх, прищурился и стал размышлять над тем, как лучше её грохнуть и где прикопать тело.
— Я с вами разговариваю, — противным тоном воскликнула Амбридж. — Немедленно покажите содержимое сумки!
Может быть, получиться урегулировать вопрос мирно.
— Простите, профессор Амбридж, задумался. Как раз вас я и искал! Но… — Я подмигнул. — Но это разговор не для лишних ушей.
— Ты что-то хочешь мне рассказать, — елейным голосом спросила жаба.
— Да, профессор. — Я сделал большие глаза, словно намекая на секретность.
— Пойдём, мой хороший, — притворно радостным тоном произнесла Амбридж.
Мы зашли в класс ЗОТИ, который в настоящий момент был пустым.
— Так что ты мне хотел сказать? — спросила Амбридж. — Не бойся, это останется между нами.
— Профессор Амбридж, я ответственно подошёл к вашему декрету, который запрещает журнал Придира! Поэтому собрал у всех учеников нашего факультета эти журналы. Но, к сожалению, не знаю, что с ними дальше делать, — делаю печальный вид. — Я подумывал, что лучше всего будет передать их вам.
— Ты поступил правильно, — Амбридж натянула на лицо притворную улыбку, — можешь передать журналы мне.
— Хорошо, профессор.
Я запустил руку в сумку и подумал о Придире, после чего выложил на стол несколько десятков журналов за разные месяцы.
— Вот, профессор, это всё, что я смог найти! А можно у вас спросить?
— Конечно-конечно, — ответила она, — что бы ты хотел узнать?
— Скажите, у меня есть шансы устроиться на работу в Министерство магии по окончании школы?
— Мой мальчик, если будешь помогать мне, — многозначительно произнесла Амбридж, — рассказывать о происходящем с другими учениками и о нарушениях, то я замолвлю за тебя словечко при приеме на работу.
— Спасибо, профессор Амбридж! — Я изобразил безумный восторг. — Вы так добры… Я обязательно расскажу вам, если замечу какое-то нарушение!
— Может быть, ты что-то знаешь? — спросила жаба, позабыв о досмотре сумки. — Вдруг, кто-то собирается в незаконные сборища?
— Точно не знаю, но я слышал, — перехожу на громкий шёпот, — что близнецы Уизли затаили на вас, профессор Амбридж, злость за то, что вы выгнали одного из них из команды по квиддичу! Уверен, эти хулиганы планируют против вас диверсию! Ещё я слышал, что они травят школьников, испытывая на них экспериментальные зелья. В начале года пострадало несколько первокурсников с нашего факультета. А ещё они устраивали какое-то собрание в октябре в Хогсмите, на котором обсуждали возможность создания армии, в которую вербовали студентов Гриффиндора от четвёртого курса и старше!
— Вот как! — радостно заявила Амбридж. — Спасибо, мой хороший. Ты мне очень помог. Если узнаешь что-то ещё, то можешь подходить ко мне в любое время.
— А если это будет вечером, и вы будете у себя в апартаментах?
— Ничего страшного, — елейным голосом ответила Амбридж. — Приходи в любое время. А теперь, тебе пора, а то опоздаешь на занятия.
Женщина сияла радостью, выпроваживая меня из кабинета, а я обливался литрами пота, будучи на взводе. Ведь если бы эта ведьма настояла на досмотре сумки, то пришлось бы от неё избавляться, а я всё же не хладнокровный маньяк-убийца, чтобы получать от подобного удовольствие. Убивать людей плохо, потом кошмары мучают, проблемы с аппетитом и сном, а главное — проблемы с законом и возможность угодить в тюрьму возрастает многократно.
Надеюсь, у близнецов Уизли после этого появятся проблемы. Моя ненависть на парочку одинаковых с лица рыжих ребят за то подлитое зелье оказалась чрезвычайно сильной.
Через пару недель я как обычно наведался к Сивилле, но на стук она не открыла.
Направляю волшебную палочку на люк.
— Алохомора.
Раздался щелчок открываемой щеколды. Направляю на себя перстень.
— Леви.
Взлетаю вверх, поднимаю люк и залетаю в помещение класса Прорицаний. То, что я увидел, было не самой приятной картиной.
В кресле сидит пьяная в зюзю Трелони. В одной руке у неё зажата палочка, в другой почти пустая бутылка из-под Хереса, вид у нее был абсолютно сумасшедший. Волосы встали дыбом, очки перекосились, так что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что одежда расползается по швам. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана, наполненных вещами.
— Сивилла, что случилось?
Она подняла на меня взгляд и заплакала.
