— А хрен его знает.
— И как же ты представляешься чувихам? Шмуль, Мойше или Борух?
— Зачем? Представляюсь Гришей.
— А если тебя какой-нибудь приятель встретит и поздоровается: «Барев дзэс, Гая-джан!» Что будешь делать?
— Нет, у нас так не принято. Если парень с приезжей телкой гуляет, мы делаем вид, что с ним незнакомы.
— Допустим, ты — интеллигентный еврей Гриша из Москвы, и тебя никто не разоблачил. Где в этом случае происходят сексуальные оргии?
— Варианта три. Самый удобный и простой — у нее в номере. Самый неудобный, зато романтичный — в парке, на травке. На худой конец — у друзей на хате (я говорю, что отдыхаю дикарем и остановился на квартире).
— А вот, допустим, познакомился ты с клевой девчонкой, но она не хочет идти с тобой ни в номер, ни на травку, ни на хату. Допустим, она антисемитка, и с евреями не дружит. Или ты ей не понравился. Или твой интеллектуальный уровень ее не удовлетворил. Или она глубоко морально-устойчивая девушка. Твои действия?
— У меня обломов не бывает.
— Что, ни разу тебя по бороде не пускали?
— Ни разу. Я сразу вижу, кто даст, а кто нет.
— Вслед за Станиславским говорю: «Не верю!».
— Можешь верить, можешь не верить, мне по барабану. Просто ты не врубаешься, где я живу — на черноморском курорте! К нам люди со всего Союза отдыхать едут! Люди едут от-ды-хать!
…Банный день. После помывки распаренные пекари облачались в чистое белье. В баню вошли шестеро солдат со стройбатовскими эмблемами. Полторацкий их не знал — командировочные строители постоянно менялись. По виду все шестеро были типичными отсидентами. Вскоре это подтвердилось — мужики разделись и обнажили густо наколотые тела. Один из экс-зеков, высокий худощавый парень с полным ртом золотых зубов, развесив одежду по всей вешалке, небрежно бросил Полторацкому:
— Эй, подвинь свои шмотки!
— Чего?
— Того!
Приблатненный стройбатовец смахнул с вешалки китель Полторацкого и повесил на освободившееся место свои грязноватые штаны. Игорь поймал китель на лету, аккуратно положил его на скамейку, и молча врезал по золотым зубам отсидента. Блатной упал и заскулил. На шум из соседнего отсека заглянул его соратник, который быстро оценил обстановку, издал сакраментальный крик «Наших бьют!», и был тут же повален на пол кулаком Полторацкого. Прискакали четверо оставшихся полураздетых разбойников.
— Кто тут самый деловой? — задал вопрос зэковский предводитель.
Вместо ответа Игорь пнул его сапогом в живот. Бугор упал плашмя на скамью. Трое оставшихся кинулись на Игоря, но тут вмешались другие пекари. Через несколько секунд все дисбатовцы лежали на полу. Первым очнулся самый старший (и самый страшный — настоящий Кащей Бессмертный), который кряхтя прошкандыбал в предбанник, откуда вернулся с двумя пустыми бутылками. Затем Кащей шмякнул бутылки об радиатор и медленно пошел с «розочками» на Ризвана.
Гайсултанов вынул из кармана нож и пошел навстречу. Лицо чечена было спокойным, но правую щеку бил нервный тик. Кащей уяснил диспозицию, отбросил «розочки» и помог покоцанным дружбанам подняться и одеться. Квелые стройбатовцы ушли из бани, не помывшись.
Через пару дней Ризван снова отличился. После обеда он затащил в пекарню испуганного солдата.
— Вот, смотрите, пацаны, этот пидор меня застучал.
— Когда, за что?
— Давно, год назад, мы тогда еще духами были. Однажды в наряде я его отпи…ил, а он на следующее утро меня застучал. Меня — на губу, семь суток дали, хотели вообще в дисбат упечь. Земляки меня отмазали, а потом в пекарню взяли. А этого гондона на точку запрятали, на четырнадцатый километр. Ты чего с точки слез? Смерти захотел?
— Ризван, извини! Слабину дал по духовщине, командир роты говорить заставил. Ну, прости!
— Будем считать, что я тебя простил. Теперь проси прощения у аллаха. Вставай на колени!
Боец встал на колени, Ризван повернул его лицом к востоку.
— Кланяйся и стучи лбом об пол! Ты же стукач!
Солдат стал бить поклоны и легонько прикладываться лбом к кафелю.
— Сильнее стучи, стукач! Еще сильнее!
Теперь бедолага бился лбом со всей силы.
— Еще! Еще! Еще! А теперь иди сюда!
На лбу стукача вскочила напухшая красная шишка. Ризван снял с пояса солдатский ремень и с силой прижал бляху к воспаленному лбу. На лбу четко отпечаталась и налилась кровью пятиконечная звезда.
В один прекрасный день недалеко от пекарни раздались автоматные очереди.
— Рота охраны тренируется, — предположили пекари.
Это была не рота охраны. Через полчаса в пекарню пришел подписывать ведомости лейтенант Назаров… с автоматом на плече. От лейтенанта пахло порохом.
— Это вы стреляли? — спросил Полторацкий.
— Я.
— А что, начпроды тоже огневой подготовкой занимаются?
— Я быков забивал на коровнике.
— Быков? Из автомата?
— Да, а что? Очередь в голову — и все, труп!
— Какой вы жестокий, оказывается!
— Мне людей кормить надо! Мясо ведь каждый день жрете!
— И сколько же бедных животных вы планируете угондошить?
— Двенадцать голов. Одного производителя оставим, а двенадцать — забьем.
