«Полторацкий резко ударил Кешу кулаком под дых, потом коленом в промежность. Горенков всхлипнул и начал оседать на пол. Когда Кеша лег, Игорь затолкал ему в рот носовой платок, плотно забил ватой ноздри, после чего наступил ногой на кадык. Кеша почти не дергался — из состояния болевого шока он плавно перешел в летальную стадию. Через пару минут все было кончено. Глаза Горенкова закатились, остекленели, пульс прощупывался. Полторацкий открыл окно, поднял труп с пола и выбросил наружу. Перевернувшись в воздухе, тело плюхнулось в снежный сугроб. Игорь закрыл окно, вышел из туалета, забрал из кубрика свои вещи и вещи Горенкова. Дневальный, по обыкновению, спал. Игорь своим ключом (он хранился у него еще с незапамятных сержантских времен) открыл запасной выход, оделся и вышел из казармы, прихватив горенковские пожитки, скрученные в баул, и топорик с пожарного щита. На улице Игорь вынул труп из сугроба, взвалил на плечо и понес, проваливаясь по колено в снегу. Потом Полторацкий выбрался на дорогу, и идти стало легче.
Через полчаса Игорь был на месте — на небольшом песчаном карьере, где осенью брали песок для подсыпки дороги на Мяйве. По окончании работ экскаваторы уехали, но инструментальная будка с инструментами осталась до следующего сезона. Полторацкий бросил затвердевший труп, раскопал снежный сугроб, выросший у будки, сбил топориком замок, приоткрыл дверь и взял из будки лопату, лом и кувалду.
Лопате мерзлый песок не поддавался. Полторацкий снял шинель и принялся остервенело долбить ломом песчаную стынь. Час работы в лихорадочном темпе — и некое подобие могилы готово. Игорь выпрямил кувалдой согнутое закоченевшее тело, положил его в могилу, засыпал песком, тщательно утрамбовал и закидал снегом. Затем положил инструмент обратно в будку и быстрым шагом вернулся в казарму, снова пройдя через запасной выход. В туалете Игорь закурил, глубоко затягиваясь. Бешено стучавшее сердце успокоилось, сумятица в голове улеглась. Полторацкий выбросил в очко ключ от запасного выхода, взглянул на часы. Около шести. На все про все ушло чуть более двух часов».
ТЭЧ вернулась с зарядки и занялась подготовкой к утреннему осмотру. Гоша подошел к заправлявшему койку Горенкову.
— Иннокентий, оторвись на минутку. Сообщаю тебе, что я дезавуирую все свои реплики и предложения, высказанные в ходе нашей бесплодной дискуссии. Можешь делать все, что считаешь нужным. Хочешь, чтобы меня посадили — на здоровье. Меня посадят, карасям временно перестанут бить морды (подчеркиваю — временно, потому что испуг скоро пройдет), и ты сможешь всю жизнь гордиться, что сделал очень благое, полезное и нужное дело. Маме-папе расскажешь, а потом жене, детям и даже внукам. И все они тоже будут тобой гордиться.
— Папы у меня нет, он недавно умер от рака, есть только мама.
— Не знал про папу, сорри. А маме передавай привет от благородного арестанта Полторацкого.
— Хорошо, передам.
— Кстати, Иннокентий, а ты мне сегодня снился.
— Небось, в гробу в белых тапочках?
— Что за ужасные ассоциации? При чем тут гроб? Снилось мне, Кеша, заседание Генеральной ассамблеи ООН, на котором мы с тобой, представители Советского Союза, даем суровый отпор нашим идеологическим врагам. Руководитель делегации, конечно же, я. Впрочем, оставим болтологию. Продолжай тактильные упражнения, и пошустрее.
После завтрака Горенков, отпросившись у старшины, вместо работы пошел в политотдел, где провел целый день в неприятных разговорах с Бондаревым и Нечипоренковым и написании кучи формальных и неформальных бумаг. В результате Полторацкому была выдана полноценная индульгенция. Тюрьма отменялась. А на следующий день Маджидов принес Игорю сразу два письма — от Ирины Пелагейченко и Наташи Немировской.
«Привет, Игорешка! Как живешь, любезный друг?
Сразу же хочу отчитаться о проделанной работе. Я вернулась из Кирк-Ярве практически с готовым текстом, и сразу же сдала его в секретариат. Материал сначала мариновали, ответсек бухтел, что текст не влезает на полосу, поэтому я подсократила кое-какие длинноты, и очерк пошел в печать, вызвав большой и положительный резонанс как в республиканском ЦК (это главное!), так и среди широких читательских масс. В результате я, грешная, удостоилась похвалы редактора на планерке, повышенного гонорара, а также премии в размере должностного оклада! Очевидно, что это наш с тобой общий успех — без твоей помощи никакого материала бы просто не было. Так что, еще раз большущее спасибо тебе за подмогу!
