— Пока тут спокойно, мы можем рассказать о том, что ещё только будет происходить в этом мире. Вы, похоже, не понимаете о чем мы говорим… Дело в том, что мы провалились в ваше время из 20-х годов 21-го века. Фактов и документов для вас у нас, разумеется, нет, но память-то осталась! Так что если хотите послушать, что будет с этим миром в следующие 40 лет, то мы готовы рассказать.
Евгений Михайлович молчал. Это молчание было вполне понятным — он думал, как на все это реагировать. Допустить такое в принципе было невозможно. Давая ему время пошевелить мозгами Никита добавил:
— Да. На наших глазах История уже один раз прошла этим путем и расставила свои вехи. Большие, серьезные события…
— Ребята… О чем вы говорите? Не бойтесь… Все будет хорошо…
— Думаете, что у нас крыша поехала? — ухмыльнулся Сергей. — Не верите? А напрасно… То, что мы готовы рассказать, для нас — прошлое, уже свершившийся вариант Истории.
— А для вас — вероятное будущее.
Тяжельников продолжал вертеть головой.
— Ну так что? — спросил я.
— Он нам не верит…
Никита укоризненно показал головой.
— Наверное, считает, что у нас от страха фантазия разыгралась.
Сергей поддержал его.
— Конечно. Он же материалист. Ему доказательства подавай. А какие тут могут быть доказательства?
— Ну почему же? — сказал я. — Можно ведь как-то по косвенным признакам определить можно ли доверять информации или нет.
Мы говорили друг с другом, но слова наши предназначались Первому Секретарю ЦК ВЛКСМ.
— Это как? — спросил Никита.
— То, что мы предлагаем — необычно и удивительно и не укладывается ни в какие рамки. Но ведь человек, если он целостен, не может быть удивительным только в одном месте, а в остальных быть обычным человеком? Не так ли?
Я посмотрел на Тяжельникова, подмигнул. Помедлив, тот кивнул. Он так и не решил, как к нам относиться — то ли с доверием, то ли с опасением.
— И что же у вас такого удивительного?
— Потом, когда…
— И если! — вставил Сергей.
— Да. И если все это закончится благополучно для кого-то из нас, вы сможете проверить как мы жили до девятого класса… Три обычных школьника! А что у нас служилось после? О какие чудеса произошли с нами…
Никита засмеялся и уже серьезно сказал:
— Может быть это заставит вас внимательнее относиться к тому, о чем мы рассказываем.
Тяжельников огляделся. Вокруг ничего не изменилось. Люди с автоматами. Делегаты на полу… Он вздохнул.
— Спецназ ждете? — спросил Сергей. — Так рано еще. Так быстро такие дела не делаются.
— Откуда знаете?
Сергей плечами пожал.
— Опыт…
Хорошо не сказал, что свой опыт. Хотя мы точно представляли, как и что может произойти — боевиков-то сколько в будущем было пересмотрено! Сперва — переговоры, потом лапша на уши для отвлечения внимание, а только потом — спецназ.
По тому как он держался видно было, что он ждет каких-то действий, но автоматы в руках террористов эту возможность исключали.
Он покрутил головой и принял предложенную тему разговора. Разговор, пусть даже и фантастический, все-таки был лучше, чем ожидание неизвестно чего.
— То есть вы все знаете и все умеете?
— Ну, не все, — скромно сказал я, — а только кое-что…
Он поочередно оглядел нас.
— Ну и, если вы такие умные, если такие, за кого себя выдаёте, то скажите, что случится в следующем месяце? Или хотя бы до конца года?
Мы переглянулись, одновременно пожав плечами.
— Что-то наверняка случится…
— Нечего сказать?
— Есть. Есть что спросить. А много вы-то сами помните из того, что случилось… Ну скажем…
Я прищурил глаз прикидывая в какое время можно закинуть Евгения Михайловича.
— …лет пятьдесят назад? В 20-е годы? Ну, да… Где-нибудь на второй неделе сентября? Гражданская война… Интервенция…
Он молчал. Тогда начали вспоминать мы.
— Голод в Поволжье…
— Слушай, там ведь какие-то съезды были… — сказал Сергей.
— Были, конечно. Только сейчас эта информация актуальная, а у нас… — я поморщился.
— А что в вашей Вселенной сейчас актуально?
Я посмотрел на него с интересом.
— Как же нам расценивать этот вопрос? Как признание возможности такого перемещения во времени или простое желание поддержать разговор?
— Как второе…
— Ну что ж. Тоже неплохо…
Никита хотел было похлопать его по плечу, дернулся, но сдержался.
— А давайте используем его память как копилку! — предложил я.
— Это еще как?
— Как обычную копилку.
Я увидел, что меня не поняли ни мои друзья ни сам убеждаемый.
— Ну вот смотрите… Ну вот что такое копилка? Баночка, в которую укладывают разные монетки. Туда могут попасть и настоящие монетки и фальшивые. Пока они лежат — все ничего, все нормально. Разницы между тем и другими никакой нет. Они одинаково гремят в баночке, но приходит время и их достают оттуда и тогда…
Я поднял палец.
— И тогда выясняется где там настоящие там денежки, а где — фальшивки, а где и вовсе шайбочки и гаечки…
— То есть?
— Мы даем Евгению Михайловичу информацию. Если выживем — то с течением времени у него будет возможность проверить врем мы или нет… Ну а если все обернется и вовсе нехорошо, то…
Я вздохнул.
— Все равно обидно не будет… Просто развлечемся.
Никита просмотрел на него.
— Будете слушать?
Тот пожал плечами.
— Давайте… Фантазируйте…
