Он прищурившись посмотрел на меня.
— Вы, наверное, песни Пахмутовой любите? Вот чувствуется тут что-то такое…
Он пошевелил в воздухе пальцами, словно хотел что-то оттуда достать. Может быть правду? Ой не хотелось бы, чтоб у него это получилось.
«Почувствовал!» — подумал я. — «Во что значат талант и музыкальное образование! Штирлиц был в шаге от провала…» Я постарался уйти от щекотливой темы.
— С этой песней вы точно станете главным комсомольским запевалой!
Я вовремя вспомнил, что в его репертуаре уже есть отличная комсомольская песня.
— У вас уже есть в активе комсомольские песни! Хотя бы вот «Не расстаюсь к Комсомолом, буду вечно молодым!». Так будет и еще одна! Ничуть не хуже!
— Интересная перспектива…
Он замолчал, что-то взвешивал для принятия решения.
— Я думаю, что вы исполните его куда лучше, чем мы! — Надавил я. — Тут определенно нужен оркестр, хор, и ваш голос, а мы…
Я развел руками, признавая нашу инструментальную бедность.
— … у нас так не получится. С гитарой у костра мы еще сможем, а вот так… Во весь голос… На всю страну.
Я покачал головой.
— Хорошо… — согласился Кобзон. — Я спою это…
Он сказал это так, что я понял недосказанное и поспешил добавить.
— А мы вам в ближайшее время еще что-нибудь вскоре предложим. В смысле, новую песню.
— Хорошо…
Он снова глянул на часы и поднялся.
— Простите… Мне пора на сцену…
Прощаясь, он протянул мне три пластинки.
— Это вам и вашим товарищам.
Он пошел на сцену, а я поотстал в коридоре разглядывая конверты. Правильно. Так оно и есть. На душе стало приятно и губы растянулись в довольную улыбку. Обе наших песни тут имелись. «Школьный вальс» и «Ты меня на рассвете разбудишь…»
Новый год прошел как обычно хорошо, как это и бывает с неполитическими праздниками. С оливье, шампанским, родителями и Новогодним Огоньком. Я внес разнообразие в семейный обыденный праздник тем, что приготовил «селедку под шубой». Отчего-то в нашей семье этот салат не готовили и даже не знали, что он существует.
Разумеется, были поздравления, подарки и традиционные мандарины. В общем, все как в покинутом мной детстве. Кроме того, Дед Мороз порадовал нас еще кое чем!
Новогодним подарком, кроме пластинок Иосифа Давидовича, стало появление в магазинах пластинки оркестра под управлением Поля Мориа, на которой французы играли наши «Отель „Одиночество“», и «Ты меня на рассвете разбудишь…» Кроме того, комсомольцы официально подтвердили, что мы включены в список участников передачи «Алло мы ищем таланты» и что запись передачи состоится в феврале…
То есть у нас для радости имелось сразу несколько.
Поговорить об этом мы собрались у Сереги второго января. Порадоваться и поговорить о планах.
Все-таки в нашей жизни близились крутые перемены — мы меняли институты и вместе с этим свою прежнюю жизнь. Понятно было, что новый институт — это и новые связи и новые возможности.
Сергеевы родители ушли гулять в Кусковский парк и мы, не опасаясь разоблачения, спокойно сидели перед хозяйским баром, потягивая принесенное с собой «Каберне». Деньги были и на коньяк, но не сговариваясь решили ограничится сухим вином. Бутылка вина, да десяток шоколадных конфеток… Не хватало только музыки. Но она была рядом.
Наш барабанщик поставил тонарм на пластинку и в комнате зазвучал «Отель „Одиночество“».
Я хотел спросить у товарищам не стыдно ли им за чужие песни, но не успел. Никита меня «прочитал».
— По глазам вижу о чем спросить хочешь, — проворчал Никита. — Не стыдно. Ни капельки. До нашего появления этой песни в этом мире не было и не известно было бы. А теперь — есть!
— И в каком качестве! — подвернул Серега, двигая ползунки регуляторов тембров и наполняя комнату прозрачными звуками скрипичного квартета.
Никита поставил рюмку на стол.
— А ведь и мы растем! — сказал он мечтательно. — Развиваемся… Как считаете, мы уже доросли до собственной пластинки или мне это только кажется? Хотя бы до миньона?
— Кажется да, но не нам решать, — я вздохнул. — Увы… Пока обойдемся магнитной пленкой и кассетами.
— Но ведь помечтать то можно?
Я поставил свою рюмку рядом с рюмкой друга.
— Помечтать-то можно… Только логичнее не мечтать, а строить планы.
— Планировать? А что тут у нас по плану пошло? Мы что на Фестиваль по плану попали? Или в ВКШ планировали поступить? — спросил Серега и покачал головой. — Нет. Не зря говорят: «Хочешь посмешить Бога — расскажи ему о своих планах».
— А если не планировать так вообще ничего не сделаешь.
— Ну ладно… Не хоте планы строить давайте тогда хоть итоги подведем, — предложил Никита, поглаживая конверт грампластинки.
— «Подведем итоги» — это слишком мрачно, — снова возразил Сергей. — Типа «подвести черту». Рано нам где-то что-то подводить.
— Тогда отчитаемся? — поправил я Никиту.
— Перед кем?
— Да хотя бы перед сами перед самой. Тут есть «Рапорт пятилетки», а у нас получается «Рапорт за второе полугодию 1973 года».
Никита с Сергеем переглянулись.
— Ну давай… Отчитывайся.
— Сколько мы тут? Полгода?
Сергей приглушил звук, а я приготовился загибать пальцы.
