— Вы сами-то верите в то, во что говорите?
— Я выдвигаю гипотезу.
— А есть ли у вас какая-нибудь отдельная гипотеза, относительно моей возможной роли?
— Насчёт стрельбы в миссис Эллсуорт?
— Насчёт восхода солнца.
Нам не хватает его безмятежного времяпровождения, занятого беспорядком и недовольством. Нам не хватает его усидчивости, дуемся, словно трёхлетние, будто бы наши игрушки не подходят ему.
Если это закончится отверстием промеж хёрстовых глаз, позволь мне сыграть по его правилам и одобрению.
Я скажу тебе вот что: мне не нравится то, что случилось с Джо Тёрнером. Мистер Хёрст пришёл к нему, и сказал: “Продолжай, даже если ты победил его, и можешь убить”.
Хорошо. Но я скажу тебе вот что: ты и наполовину не похож на половину злоёбной личности.
— Ты кто нахуй такая?
— Жанин, подруга Сары из Цинциннати.
— Хмм. Это глупое имя для шлюхи. Заставляет лохов чувствовать, что они заики. "Жа-ни-ни-ииии-ииии-иин", словно они находятся в ёбаных Альпах.
— Вы можете называть меня по-другому, если хотите.
— Хорошо, давай будем звать тебя тупицей, пока не придумаем что-нибудь получше.
Ещё раз отмечу, тупица: каждый из нас вдыхает и выдыхает.
Столкнувшись со всеобщим падением, мы на пороге катастрофы, не говоря о ёбаных интригах.
“С определёнными опасностями сталкиваются только приличные и благопристойные” — или дибилизм таких долбоёбов — является тем, что заставляет его задуматься, вот же заебанец.
Ты знаешь, мне нравится твоя полнота, но это вовсе не означает, что тебе будет вредно сбросить на хуй несколько киллограмм.
Разобрал не только во что он был одет, но и как это смотрелось на нём непосредственно, до самой нитки его существования.
Этот сквошный долбаёб — доказал в восьми словах, что он кретин и пиздабол.
— А ты знаешь, что означает "все уже в пути", а?
— Нет.
— "Все уже в пути" означает, что они бухают и швыряются в каком-нибуть салуне в Шайенне, и вовсю трезвонят об этой большой блядскопиратской экспедиции под командованием знаменитого Хокайя.
Почему я не вытер его харчки с моей щеки, это понятно. Меня убьют, если я это сделаю. То, что я стою неподвижно все эти часы, говорит о том, что я слабоволен. Всё-таки, это унижение не достигает высшей точки. Остаётся только, к примеру, получить его блювотину или проглотить его испражнения!
Собрание, я полагаю, только для возвышенных уебанцев. Всякое быдло не допускается.
Моё почтение! Голые груди. Я удивлён. Кто разрешил такое поведение? Кто ещё обладает властью реализовать такое желание?
