С детства не любил игры в шахматы. Меня дрессировали как щенка, хотели чтобы я побеждал. Я и так всегда побеждаю, правда совсем в другом. Фигуры на доске теперь заменили люди. И я умею продумывать каждый гребанный шаг вперед.
Как бы не походил соперник, у меня для него подготовлен и шах, и мат, и пуля. Всегда.
— Дальше так продолжаться не может, — сажусь напротив Ягодки.
Прям стол переговоров.
— Из ментуры звонят каждый день. Если ты не забьешь стрелку — унюхают неладное.
— Боишься за свою шкуру? — не дает закончить мысль.
Сидит вся такая надутая, губы искусаны, глаза красные, а в руках нервно вертит бокал.
— Моя шкура редкая и ценная. Такого зверя поймать не просто. Наверное, поэтому ты еще ходишь по земле. Благодаря мне.
— Спасибо, — ухмыляется и закидывает бокал, осушает полностью.
— Пожалуйста. И я не хочу чтобы моя работа покатилась к чертям, — кладу ее мобильный на стол, замечаю как она меняется в лице.
— Ты поговоришь со следаком, встретишься с ним, если нужно. Он не отстанет просто так. Когда пахнет повышением, они как шакалы вгрызаются в каждую зацепку. Ради еще одной звезды в своем созвездии на погонах, эти гончие псы готовы на многое. Узнай как можно больше. Спроси, есть ли подозреваемые.
— Что будет дальше? — спрашивает, будто знает что мне нечего ответить.
— Посмотрим, — звучит достаточно размыто, — дальнейший план действий будет зависеть от твоей встречи со следаком. А теперь спать.
Разминаю затекшую шею, и направляюсь к дивану. Если я посплю на этих досках еще пару дней, то не один док не сможет мне помочь.
— Если ты захочешь бросить меня, я сдам тебя, — подходит ко мне, ставит коленку на край дивана.
— Сдохнешь, — тут же отвечаю.
— Нет. Ты не сделаешь этого.
Я не успеваю ответить, как она оказывается рядом. Ложится и прижимается ко мне. Обхватывает руками, душит, парализует.
— Я нравлюсь тебе? — слышу ее приглушенный голос, потому что в ушах стоит гул собственного сердца.
А я, блядь, не могу ответить «да». Как бы не хотел, не могу.
— Спокойной ночи, — закрываю глаза, пытаюсь абстрагироваться от ее горячего тела, от ее запаха, от учащенного дыхания.
Чудовища живут под кроватью. И все что они могут себе позволить — потянуть на себя краешек одеяла или дотронуться ледяной лапой до спящей красавицы.
Сегодня чудовище спало на кровати. Сегодня красавица сама пришла в лапы чудовища.
Не могу объяснить свой порыв. Сначала делаю, после думаю. Одиночество, страхи за собственную жизнь, тоска по матери, все это как снежный ком накатывается все эти дни, а после с высокой горы накрывает меня лавиной. Внутри пустота. Лёд. Даже стука собственного сердца не слышу. Будто я уже мертва, автомобильный взрыв, покушение у парадной, словно это все меня уже убило. Но какая-то маленькая выжившая часть противостоит, пытается убедить меня в обратном, найти подтверждение. Я балансирую по острому лезвию или просто схожу с ума. Влезаю в клетку со львом, пускаю по крови адреналин. Звучит странно, но рядом с ним чувствую себя живой. Возможно потому, что это действительно его заслуга. Касаюсь пальцами горячей кожи, в впечатление будто дикого зверя против шерсти глажу. Настоящую силу не скрыть даже когда расслаблен. Да и расслаблен ли? Умеет вообще это делать? Иду на отчаянные меры, позволяю себе самый глупый в жизни поступок. Хочу понять природу своих эмоций, уловить суть тоски. Наверное, всему виной изоляция. Понимание, что вряд ли получится вернуться к прежней жизни. Завести нормальные отношения, вернуться в социум. Я никогда не была эгоисткой и прекрасно понимаю чем это может грозить любому человеку, окажись он рядом. Только не ему. Леон. Черт возьми, я даже не знаю его имени. Глупое прозвище было придумано для того чтобы позлить его, но получилось что только так могу к нему обращаться. Он и сам не спешит исправить это недоразумение. Даже не думает впускать меня в свой мир. Я всего лишь объект. Работа. Очередное задание. Краткий эпизод. Незначительная деталь. А он? Мне не нравится в какое русло движутся мысли. Убеждаю себя, что все это от безысходности, что потом будет больнее.
Закрываю глаза, слышу ровное биение его сердца и окончательно понимаю: если это пугающее притяжение не оборвать, оно окончательно затянет меня в бездну.
