Эмиль Золя в своем до сих пор не устаревшем романе «Лувр», изобразил трагедию жизни полуталанта, который гибнет в бесплодных потугах выразить себя в настоящем совершенном художественном произведении. Но у Золя мы видим лишь одну сторону психологии полуталанта. Художник Клод сохранил способность смотреть со стороны на свои произведения. Он видит ту пропасть, которая отделяет его замысел от творческого выполнения. Но обыкновенно полуталант не отдает себе отчета в своем бессилии, не видит недостатков в своих произведениях. Трагедия посредственности, лишенной критического чутья, влюбленной в самое себя, не понимающей, почему ее не признает и не венчает толпа, – эта трагедия еще не написана.
Еще более столетия тому назад Шиллер резюмировал весь вопрос о полуталантах одним лаконическим изречением: «Случайно написав удачное стихотворение на языке, творящем за тебя, неужто ты вообразил себя поэтом?»
То же самое можно сказать и обо всех паразитах искусства. Все увеличивающаяся возможность для человека нашего общества научиться владеть карандашом или обращаться с глиной дает предлог тысячам людей считать себя художниками или скульпторами.
В литературе судьба полуталантов складывается еще трагичнее. По каталогу Киршнера более 20.000 писателей в лихорадочном волнении со жгучей тоской в сердце протягивают руки к обманчивому призраку славы. Почти каждый из них написал «удачное стихотворение на языке, творящем» за них.
Большинство из этих двадцати тысяч являются авторами новелл, романов и драм посредственного достоинства. Девяносто процентов из них остается неизвестными широкой публике и пользуется почетом лишь в тесном кружке близких людей; они проходят через жизнь с печатью жертвы на челе и в действительности являются жертвами как бы оптического обмана.
Всякое соприкосновение с действительностью наносит тяжелую рану самолюбию таких авторов. Они страдают от успехов других еще острей, чем от своих собственных неудач. Каждую новую книгу в витрине окна, объявление о новой пьесе в газете и библиографическую заметку в журнале о произведении другого автора они принимают за личную обиду.
Постановка на сцене какой-либо драмы, повторное издание какого-либо романа, перевод на иностранный язык чьей-либо книги – все это несправедливость по отношению к ним, все козни против них. «Почему его, а не меня? – с глубокой горечью спрашивает обойденный автор. И не всегда он неправ. Ведь действительные оригинальные таланты большая редкость.
Зачастую успех выпадает на долю посредственного произведения, и причиной популярности автора являются не достоинства его произведения, а какие либо внешние обстоятельства: прихоть моды, сенсационность сюжета или просто личные связи автора и благоволение критиков друзей, искусство издателя, реклама, а то просто какая-либо странная и необъяснимая случайность.
Из тридцати тысяч новинок, появляющихся ежегодно на книжном рынке, пять или десять книг имеют блестящий успех, а остальная масса проходит бесследно. И за каждой книгой стоит ее автор, проклинающий весь мир, ненавидящий все истинно-художественное, испытывающий острую вражду ко всем своим собратьям по перу.
Таких неудачников целые легионы. Они отравляют общественную атмосферу злобой и ненавистью, они превращают в ряд беспрерывных мучений жизнь свою и своих близких.
Природа одарила их настолько, что они могли бы быть счастливыми любителями искусства, но непомерное честолюбие обрекло их на жалкую роль мучеников этого искусства.
