Деградация полностью

Она сдернула всю одежду, ногтями царапая чувствительную кожу. Тейт набросилась на него, не сдерживаясь, тут же глубоко поглотив его член. Джеймсон думал, что она заставит его кончить вот так, но потом она снова начала двигаться. Поползла наверх по нему, потянула его вверх, обняла ногами его талию. Они двигались вместе, бедра толкались друг к другу, и она становилась все громче, прижимаясь лбом к его лбу, впиваясь ногтями в его затылок.

— Я хочу, чтобы ты это сделал, — задыхалась Тейт. Он так сильно сжимал ее за бедра, что она знала, там останутся синяки.

— Кажется, я и так это делаю — усмехнулся Джеймсон.

— Ударь меня, — выдохнула она. Парень посмотрел на нее.

— Нет, — отрезал он. Тейт рассмеялась.

— Ты мне отказываешь? — спросила она.

— Потому что не думаю, что ты действительно этого хочешь.

— О, я хочу этого.

— Ты наказываешь себя. Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он ей. Девушка покачала головой.

— Ты не можешь причинить мне боль. Я хочу быть наказанной. Пожалуйста, — попросила она.

— Ты злишься на меня. Я не сделаю ничего, чем позже ты сможешь плюнуть мне в лицо, — огрызнулся он.

— Я не она.

Джеймсон внезапно рассердился.

— Не надо, бл*дь, говорить о ней, — выругался он, останавливаясь и удерживая ее на своей длине.

— О, это тебя разозлило? Ты рассказываешь о любой другой девушке, которую трахаешь. Почему же не говоришь о ней? Должно быть, она была для тебя особенной, Кейн, — сказала она злым голосом, вращая бедрами на нем. — Весьма особенной. Ты сказал, что тебе нравилось, как она трахалась. Она была такой же узкой, как я? Такой же влажной, как и я?

— Закрой свой гребаный рот, Тейт, — предупредил он.

— Два года. Она должна быть весьма потрясающей. Ты хочешь лить на меня горячий воск? Отхлестать меня? Ударить паддлом? — спросила Тейт, откинув голову назад.

Боже, эта женщина. Если мой член затвердеет еще больше, он убьет кого-нибудь из нас.

— Я хочу оставить на тебе шрамы, — простонал он.

— Ударь меня.

— Нет.

— Это то, что я хочу, Джеймсон. Хочу, чтобы ты делал все, что хочешь. Хочу делать все, что хочу я. Я не она. Просто отпусти себя, — настаивала Тейт.

— Не могу, — прошептал он. Она ухмыльнулась ему, замедляя движения бедрами.

— Хорошо. Если ты этого не сделаешь, я найду того, кто сделает, — отрезала она. Он снова посмотрел на нее.

— Следи за своим сраным ртом, — предупредил Джеймсон. Она покачала головой.

— Заставь меня. Эндж любит поиграть, и я ему доверяю. Может быть, он это сделает, — сказала она.

— Тупая сука, сейчас тебе лучше заткнуться, — прорычал Джеймсон.

— Уверена, что есть много парней, которые сделают это ради меня. Какой-то случайный парень, где-то в гостиничном номере. Я буду притворяться такой милой, нормальной девочкой. Пусть какой-то парень подумает, что получил милую девочку, а потом я позволю ему трахнуть меня. Трахнуть жестко, жестче, чем сейчас, жестче, чем трахаешь ты, — сказала она ему.

Он отвесил ей пощечину, и ответ был мгновенным. Тейт вскрикнула, и ее киска так сильно сжала его член, что Джеймсон кончил чуть ли не мгновенно. Святое дерьмо. Он двигался быстро, прижал ее к матрасу, а затем встал на колени, подняв ее бедра вверх, пока вколачивался в нее.

— Черт возьми, Тейт. Не все в мире вращается вокруг тебя. Бл*дь, я не хотел делать это, ты тупая чертова шлюха. Долбаная сука, — бранился он, вбиваясь в ее бедра изо всех сил, пока она кричала.

— Боже, это было чертовски хорошо, пожалуйста, скажи, что это было чертовски хорошо, это было так хорошо, так хорошо… — задыхалась она. Он ударял ее снова и снова, и это сводило ее с ума, заставляло биться и брыкаться под ним.

Это сводит меня с ума.

— Е*аный ад, Тейт. Отныне я буду трахать тебя каждую ночь как можно дольше. Пи*дец. Шлюха. Бл*дь. Почему мне так хорошо с тобой? — простонал он, хватая одну из ее ног и забрасывая себе на плечо. Он схватил ее руку, поместил на ее влажный центр и заставил доводить себя до грани пальцами. Девушка была словно марионетка, его личная кукла для траха.

— Потому что… ты дьявол. Тебе нужно с кем-то быть. Я хочу быть этим кем-то, — выдохнула она.

— Черт побери, ты всем позволяешь относиться к тебе, как к шлюхе? — выдохнул он, чувствуя, как пот стекает по его телу. Джеймсон схватил ее за лодыжку, отвел ногу в сторону, чтобы еще глубже проникнуть в нее. Он хотел добраться до места, в котором никто никогда не был, места, в котором никто никогда больше не будет. Внезапно она рассмеялась, и смех напомнил низкий, темный звук.

— Тебе нравится думать, что ты единственный, не так ли? Что ты единственный, кто трахает меня хорошо, — ответила она.

— Я знаю, что я единственный.

— Тогда почему прямо сейчас я думаю о бейсболисте?