Я нежно звал девушку, подходя к ней. Выпрямившись, она прижала подушку к груди и выжидающе на меня посмотрела. Я выдержал паузу, загадочно улыбаясь, а после неожиданно, но мягко поцеловал ее в губы. Маленькая шалость, от которой никому плохо не стало бы, резко подняла мне настроение. Я был рад снова ощутить этот сладкий, пьянящий вкус губ Моники, которая опешила и растерянно хлопала ресницами.
— Тэхен… Ты, кажется, шел в бар, — покраснев, девушка снова нагнулась к постели, занимаясь хозяйственными делами.
— Иду-иду, — посмеиваясь, я облизал губы, стараясь запомнить волнующее послевкусие поцелуя, и вышел из комнаты.
В том самом баре, где я когда-то изливал душу бармену Джорджу, народу было дохрена, но я успел занять уютное местечко в самом дальнем столике, расположившимся в углу заведения. Было душновато, несмотря на то, что на улице стояла осенняя прохлада, пахло все тем же освежителем, пивом и едой. Официанты едва успевали разносить заказы посетителям. Я всегда поражался их ловкости — как можно таскать еду и напитки на подносах, умудряясь сохранять при этом равновесие и не развалить все содержимое на пол? С моей везучестью я бы точно расплескал все пиво, уронил бы все тарелки и сходил бы сам на свидание с гладкой поверхностью досок.
Ко мне подошла молоденькая официантка. У нее были короткие черные волосы, татуировки, пирсинги в некоторых местах, худощавое тело и суровый, почти металлический взгляд. Крутая девчонка, но больно отталкивающая.
— Здравствуйте. Чего желаете? — спросила она, лениво раскрывая помятый блокнотик.
— Во сколько ты заканчиваешь, пташка? — я подмигнул официантке, стараясь выглядеть дружелюбным, но та смерила меня убивающим взглядом, после которого я сник. — Я понял… Принеси мне темный имбирный эль, жареные гренки с сыром и… еще эль.
— Через десять минут заказ будет готов.
Официантка покинула мой столик, виляя задницей, и я не удержался, проследив взглядом за движением ее бедер. Хоть они и напоминали мальчишеские — узкие и твердые, — но я был рад даже этому зрелищу, ведь уже несколько дней я не видел никого из девушек, кроме Моники.
В баре стоял нескончаемый гул. Люди разговаривали, бурно обсуждая между собой интересующие их темы, работал телевизор, играла музыка, официанты и бармены обменивались фразами со своими клиентами, и лишь я сидел в гордом одиночестве. Но мне не было скучно, нет, я наслаждался возможностью выбраться куда-то из дома, пусть и без сопровождения Моники или другой девушки. Я наслаждался сменой обстановки, самим баром и пониманием, что через несколько минут мне принесут чисто английское пиво и вкусную закуску к нему.
— Ваш заказ, — девушка поставила на стол передо мной два высоких бокала с пивом, тарелку с гренками и свежие салфетки. — Приятного аппетита.
Поблагодарив ее кивком головы, я тут же принялся опустошать первый бокал. Все выпить я не смог, но сделать парочку больших глотков — с легкостью. Я не собирался напиваться, мне хотелось лишь расслабиться, привести себя в чувства и наконец-то убедить свой запаренный мозг, что все в полном порядке. Еще пять дней, и я снова вернусь в школу к своей прежней жизни. Буду снова дразнить учителей и мистера Беррингтона, срывать уроки, клеить девчонок и отрываться с Чонгуком. Все-таки мне жутко не хватало этого засранца… Я скучал по нему, и с каждым днем вдали от лучшего друга моя душа тянулась к нему все отчаянней и сильней. Он был единственным дорогим для меня человеком, но понимание этого подкашивалось, когда я задумывался о Монике. Эта девушка прочно засела в моей голове и, на мой страх, постепенно прокладывала дорогу и к моему сердцу, куда я всеми силами старался никого не впускать. Любовь, отношения, романтика — все это не для меня. Я был верен себе и Чонгуку, но чтобы отдавать всего себя девушке… Такого со мной никогда не случалось, и я до жопы боялся, что когда-нибудь случится.
Моника еще с первого момента нашей встречи заложила в меня кирпичик любопытства и интереса. Она отталкивала меня, игнорировала и всем своим видом показывала, как ей неприятно мое общество, и кто бы мог подумать, что случай в библиотеке с Шерил сблизит нас? Если бы не мое распутство в компании первой отличницы, хер бы я попал в дом Моники, и мы вряд ли бы сдружились, но то, что рождалось во мне, совсем не было похоже на простые дружеские отношения. Хотя бы то, что я ударил Барбару за оскорбления в сторону Мон, уже подтверждало мои опасения. Скажи она подобное про Эмбер, мне было бы глубоко насрать, но она унизила Монику, и я не смог сдержаться. Я избил Ричарда, просидел в больнице до утра, расплакался в душе… Неужели в моем сердце распускается то, чего я так отчаянно боялся? Неужели пришла расплата за все то дерьмо, что я творил? Я знал, что за грехи придется когда-то отвечать, но не так же жестоко. Да, я боялся влюбляться и не мог себе признаться в том, что на самом деле очень даже способен любить.
