И хотя отряд Дэйры понес потери, когда открыли дверцы кареты, даже у Белиорского на глазах навернулись слезы. Медвежьи шкуры похоронили вместе с двумя стражниками, которые отдали свои жизни Белой Госпоже. Тела закидали камнями и навалили сверху груду снега, а Дэйра положила на вершину кургана рыжую птицу, которая снова стала чучелом со стеклянными глазами.
И только вернувшись к лагерю с капелланом и гувернантками, Дэйра поняла, что в ее плане был огромный изъян.
- Мы повезем их с собой, в столицу? - спросила Лора, хлопоча над спящими детьми. Никто не знал, сколько они еще проспят, и как их будить. И что с ними вообще делать.
Дэйра открыла было рот, но поняла, что сказать нечего. Она забрала детей у Амрэля не для того, чтобы вернуть их ему с опозданием. Бабуля ехидно закашлялась в ее голове, а псы, которые теперь никогда не будут сидеть на цепи, дружны завыли, предлагая свой вариант решения проблемы.
- В Майбрак им нельзя, - неожиданно сказал капеллан, и Дэйра взглянула на него с надеждой.
Ночь догорала вместе с огромным костром, у которого грелись Карлус и девушки, когда Дэйра с отрядом вернулись в лагерь. Догорали и ее силы. Маркизу мутило от одной мысли о сне, но сон был единственным лекарством, которое могло отстрочить неизбежные мучения. А они обещали быть жестокими.
- Мы недалеко от Мволы, это деревня, где есть монастырь, - продолжил Карлус. - Я знаю местного настоятеля. Какое-то время вам придется продолжить путь без меня. Я отправлюсь в Мволу вместе с детьми, скажу, что они из деревни, которую разорили бандиты. Уверен, Амирон им поможет. Как только все улажу, догоню вас.
- Можно не разделяться, - предложила было Дэйра, но потом поняла, что капеллан прав. Она была слишком заметной фигурой. После встречи с ней у настоятеля Мволского монастыря могло появиться слишком много вопросов.
- Наверное, я тоже поеду, - робко предложила Лора и вопросительно глянула на Дэйру. - За детьми кто-то должен присмотреть. Я так долго заботилась об Ирэн, что потеряю себя, если не буду заботиться о ком-то еще.
Дэйра кивнула. Лора уже не вызывала прежней ненависти, но неприязнь, которую они взаимно испытывали друг к другу, ощущалась даже на расстоянии. Им лучше быть порознь.
- Я с ними, - решительно сказал Нильс. Он не спрашивал, он поставил их в известность. Дэйра оглянулась на Томаса, ища у него помощи, но брат истолковал ее взгляд неверно.
- Конечно, - кивнул он. - Может, Мвола и недалеко, но кто-то же должен охранять их в пути. Молодец, Нильс. Как только все уладите, догонишь нас по дороге.
И все принялись обсуждать, как лучше проехать в Мволу, как разбудить детей и что сказать настоятелю. Только Белиорский иногда смотрел на свои руки, сжимал пальцы и подозрительно качал головой. Видимо, ему до сих пор мерещились медвежьи лапы.
Прощание было коротким.
Капеллан, Лора и Нильс, взяв одну черную карету и тройку лошадей, направились по северной дороге, а Дэйра с Марго, Томасом, капитаном Белиорским и двумя стражниками, покатили на юг, где через две недели должны были пересечь границу Майбрака.
Дэйра достала шляпу, натянула ее по самые глаза, забилась в угол кареты и приготовилась давиться слезами. Слишком многое ей хотелось оплакать. Ирэн, которая не была ее подругой, но разделяла безумие и одиночество Дэйры долгие годы. Уила Рокера, который оказался честным человеком. Невезучую разбойницу, которая не просила о помощи. Донзаров, замерзших в Копре. Эйдерледж, на который она теперь никогда не сможет взглянуть прежними глазами. Чучело рыжей птицы, которая проснулась не к месту и не ко времени. Людей из охраны графа Эстрела, которые просто выполняли свою работу. Ее внезапно зародившуюся любовь к Нильсу, которая была окончательно растоптана его последним взглядом, брошенным им при прощании. Так смотрят на дракона, пережившего свой век и сожравшего слишком много людей.
Нам с тобой не по пути, говорил этот взгляд. Я пастырь, а ты волк, угрожающий моим овцам. Наверное, где-то Нильс был прав. Ему лучше с Лорой, красивой, доброй, ласковой, понятной, человеческой девушкой. А Дэйра отправится своей дорогой, и ее единственными спутниками будут псы безумия, голоса из Вырьего Леса и старая мертвая герцогиня, навсегда поселившаяся в ее голове.
Она так и не сумела заплакать, сняла шляпу и открыла окно кареты. Свежий морозный воздух пах переменами.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.
