– Да… Успешно, – пролепетал доктор. – Это супруга маркиза Феликса Бардуажского, ее зовут Ирэн, хотя она…
– Я прекрасно знаю, кто эта девушка, – перебила его незнакомка. – А вот вы, Йорвик, даже не представляете, во что влипли. Ваша медицинская лицензия будет аннулирована, вас же…
– Пожалуйста, я ничего не знал! Госпожа Нетэра, помилуйте, мне показали документы, девушка была явно больна.
– И вы ничего странного в ней не заметили? Я говорю не про шрамы.
В кабинете воцарилось молчание, прерываемое сопение Феликса и стуком зубов доктора.
– Нннет, – выдавил из себя Йорвик. – Разве что, не удалось провести операцию через глазницу. Не получилось ее проткнуть, это впервые в моей практике, возможно, у девушки какой-то дефект черепа. Пришлось делать трепанацию.
– Иными словами, вы проделали дыру в черепе у нашей надежды, а потом поковырялись в ее мозгах, – вздохнула Нетэра, и Дэйра услышала приближающиеся шаги.
Таракана, все так же сидящего на потолке заслонило лицо. Дэйре оно не понравилось. Она была в таком состоянии, что могла позволить себе судить о людях в черно-белых красках. Нравится или не нравится, никаких компромиссов. Дама была исключительно неприятна. Узкое лицо, пронзительные черные глаза, сухая, выжатая временем кожа. От нее даже пахло старостью – травами и лекарствами. На голове у нее был намотан черный платок наподобие тюрбана, его скрепляла брошь, изображающая жука с раскрытыми крыльями. Обилие бриллиантов на украшении бросалось в глаза. Слишком смелая темно-красная помада резко контрастировала с белой кожей, правда, ее почти не было видно, так как госпожа Нетэра постоянно поджимала губы. От того, как она это делала, Дэйре стало смешно. А так как ни границ, ни рамок поведения у нее не осталось, то сдерживать улыбку, а потом смех она не стала. Лежала и хихикала, разглядывая то даму, то таракана на потолке. Лицо у Феликса тоже было забавным. Ему только что сообщили, что он влип в неприятности.
– Дэйра, ты меня понимаешь? – спросила Нетэра, склоняясь над девушкой. Дэйру накрыло облаком удушающих травяных запахов, а лицо дамы оказалось покрыто сетью мелких морщин, густо замазанных кремом и пудрой. Вблизи смотрелось ужасно.
«Да!», – хотела сказать Дэйра, но изо рта вырвалось карканье.
– Кар! – повторила она, удивляясь себе больше, чем таракану, который, поджав лапки, спикировал с потолка на тюрбан Нетэры. Оттуда он наставительно произнес:
– Надо поспать! Завтра много дел!
Дэйра не стала с ним спорить, тем более, что в сон ее клонило давно. Поискав глазами Феликса, она перехватила его взгляд. Потом кивнула. Так прощаются с малознакомыми людьми, которые, тем не менее, успели натоптать в твоей жизни. Засыпала она спокойно. Маркиз Бардуажский был прав. Скоро новый год. Скоро начало новой жизни.
Таракан еще во сне сказал ей, чтобы она не открывала глаза, когда проснется. С некоторых пор Дэйра слушала его советы, поэтому сдержалась и лишь слегка приподняла ресницы, разглядывая что творилось вокруг в последний день уходящего года.
Она лежала не на тюфяке соломы в мрачной камере, а на мягких перинах, устланных белоснежным бельем. Голова утопала в огромной подушке, руки лежали поверх расшитого позолотой одеяла. Ее постель, наконец-то, соответствовала ее статусу, вот только тонкие исхудавшие руки с костлявыми пальцами никак не могли принадлежать бывшей Дэйре.
Обилие подсвечников со свечами освещали празднично наряженную палату. В углу даже примостилась кадка со свежими хвойными лапами. Именно их запах и разбудил Дэйру. Одна створка двери была приоткрыта. Из нее виднелась залитая светом зала с огромной наряженной елью и людьми, одетыми в белое. То были не санитары и сиделки. Движения будто во сне, странные лица и пустые взгляды выдавали пациентов доктора Йорвика. Некоторые еще ходили с повязками на головах и лицах. Многие расположились на стульях вокруг ели и таращились на гирлянду с цветными огнями. Ближе всех к палате Дэйры сидел молодой человек с повязкой на глазу. Он раскачивал стул и норовил ухватить за ухо сидящего рядом соседа – толстого мужчину в очках. Иногда к ним подходил санитар, поправлял стул и поднимал молодого человека, который, не дотянувшись до толстяка, падал на пол. Несмотря на повязку на глазу и искаженное улыбкой-гримасой лицо, Дэйра его узнала. Феликс Бардуажский тоже встречал новый год в новом обличье.
Сердце уколола досада. Незнакомцы, так странно появившиеся в ее жизни, украли у нее право мести. К неприятному обличию Нетэры добавилась неприязнь посильнее. Феликс был мразью, и Дэйра собиралась убить его лично. Какое удовольствие от убийства того, кто стал овощем?
– Ты уверена, что ничего нельзя сделать? – раздался рядом голос Нетэры, и Дэйра едва не распахнула глаза. Но таракан, сидящий на ее щеке, вовремя постучал лапкой ей по носу – мол, ты не среди друзей.
Однако, когда с другой стороны прозвучал голос Поппи, кормилицы и самого любимого человека после отца, сдерживаться стало труднее.
