– Не можешь, потому что источники слишком малы, – фыркнул старик. – То, что ты сделала с помощью таракана – мелочь по сравнению с теми возможностями, что откроются, когда ты найдешь хранилище. А теперь про силу. Мы называем это магией. Не знаю почему, но в вашем мире она покинула меня – навсегда. Я не чувствовал силы из этого насекомого, как и от других, иначе давно сбежал бы. Когда Нетэра поняла, что от меня нет толку, то придумала план с детьми. Я счастлив, что это унижение закончилось. Отчасти она была права. Это новый мир, и ему нужны новые маги, которые родились вместе с ним. Дети, появившиеся от меня и человеческих женщин, отличались от обычных детей, но силы – той, которая требовалась для оживления хранилища – в них не было. И они не реагировали на первофлору – единственное растение моего мира, которое смогло вырасти из ледниковых семян самостоятельно, без помощи мага.
– Ингара родила меня от другого древнего? – догадалась Дэйра.
– Да, – кивнул старик. – Она где-то встретилась с ним, но сказала, что ребенок мой. Я понял сразу, что она врет, но не выдал ее.
– Почему?
– Не знаю, – Древнего оставляли силы, и он говорил все тише. – Почувствовал, что так будет правильно. Кто-то из тех двух – твой отец, но ты должна помнить вот что. Если бы план Нетэры удался, я бы помог ей захватить власть над Сангассией и над остальным миром. Потом, когда у меня появились бы силы, я убил бы ее, и стал возрождать своих. Там, в ледниках Бардуага, спят триста наших магов – мужчин и женщин, которых не смогла найти Нетэра, хотя и очень старалась. Если мы возродимся, человечества не станет, потому что мы не совместимы. Ты сама это потом поймешь. Так вот. Те два мага, что спрятались от Нетэры, как и я, мечтают о власти и вечной жизни в новом мире. Опереди их. Найди хранилище, вырасти семена и возьми их силу, чтобы убить разбуженных. Если они доберутся до семян первыми, то используют тебя, а потом убьют, не задумываясь. Не тешь себя иллюзиями, что твой родной отец питает к тебе какие-то чувства. Ингара хорошо спрятала тебя от него, но все равно сглупила. По правде, она должна была тебя уничтожить, твое рождение – ошибка, наши виды не должны скрещиваться. Я не знаю, что ты и кто ты, но в тебе живет магия, которая должна была быть во мне. Наверное, при других обстоятельствах я бы тебя убил. Прости, но перед смертью можно быть откровенным.
– Я не понимаю, – замотала головой Дэйра, чувствуя, что упускает нить разговора. – Ты только что сказал, что в ледниках спят твои сородичи, и что те, другие маги, которые проснулись, могли бы их разбудить. И при этом ты советуешь мне убить сбежавших древних. Где логика? Разве у вас не одна цель? Я точно не буду никого пробуждать, а если когда-нибудь доберусь до ледников Бардуага, и у меня будет сила, то сделаю все возможное, чтобы завалить спящих магов еще большим количеством льда или даже их уничтожить. Ты сам сказал, что наши виды несовместимы.
– Ты слушала меня невнимательно, – едва слышно произнес старик и посмотрел в сторону двери. Стол медленно отъезжал в сторону, а из темноты появились руки, покрытые шрамами от операций. Дэйру было отчетливо видно в свете факела, освещавшего ложе Древнего, и те, что так долго сидели в темноте подземелья, теперь тянулись, словно мотыльки, к свету. И к ней.
– Мы были врагами, – напомнил древний. – Если я не стану царем моего народа, не станут и они. Видишь, кое-что человеческое во мне есть. Кажется, вы называете это завистью. Я просидел в этой темнице пятьдесят лет, пока те двое наслаждались вашим миром. Нет, я не желаю им будущего. Пусть сдохнут, – наконец, голос старика дрогнул и в нем зазвучала неприкрытая обида. – Предатели. Да, мы ненавидели друг друга, но здесь был новый мир, новая жизнь, они могли бы мне помочь. Поэтому убей их, Дэйра, я буду только счастлив. Что касается тех, спящих во льдах, то они лишь армия, не семья и не племя. Наверное, хорошо, что у нас с Нетэрой ничего не вышло. Мы бы сотворили с вашим миром то же, что и со своим. Единственное, что я могу сделать для тех несчастных, что спят во льду – попросить тебя не убивать их. Пусть спят. Завали их льдом, опусти в недра земли, но оставь им шанс. Вдруг человечество когда-нибудь сорвется, пойдет не по той дорожке, и тогда мир станет свободным снова. Пусть у обоих видов будут равные возможности.
– Ты можешь просить меня, о чем угодно, – мрачно сказала Дэйра, глядя на дыру в двери, в которой застрял громила. Стол давно был расколот в щепки, но отверстие, проделанное пламенем, в которое легко прошла Дэйра, было слишком мало для безумного великана. – Пора прощаться. Когда я вытащу нож из твоей груди, вероятно, ты умрешь. Но и я отправлюсь следом. Если повезет, захвачу с собой свиту из парочки психов.
Дэйра решительно схватилась за рукоятку, но старик остановил ее.
– Пообещай, и я тебя удивлю.
Девушка посмотрела в умирающие глаза, потом на верзилу, который, качаясь, пробирался к ней сквозь перевернутую мебель. Терять в любом случае было нечего.
– Обещаю. Не трону замороженных.
– А тех двоих убьешь?
