– Проклятье, – пробормотала Модэт, вместе с остальными уставившись на голову Дэйры, которую уже покрывал короткий ежик отрастающих волос, но сквозь которые еще просматривался круглый шрам доктора Йорвика и красные извилистые следы, оставленные когтями кошки. Зрелище по-прежнему было малоприятное.
«Вот видите, дуры, я вам даже не соперница», – хотела сказать Дэйра, но, видя ужас в глазах девиц, благоразумно промолчала. Ей отчего-то показалось, что пальцы Модэт на рукоятке кинжала сжались сильнее. Впрочем, после того как маркиза рассказала о яде, лезвие в сердце уже не казалось таким плохим вариантом.
Парик вернули молча, и, хотя Дэйра ожидала насмешек, невесты не проронили ни слова. Вид шрамов на лбу пугал даже ее саму, однако если ранее Модэт явно лукавила, болтая о колдовстве и проклятиях, то в этот момент ведовство и черная магия стали для нее чуточку реальнее. Дэйра помнила, что видела утром в зеркале. Именно так в ее представлении должна была выглядеть злая ведьма, вероятно, Модэт сейчас думала о том же.
В сердце промелькнула надежда, что ее отпустят, но маркиза из Дэспиона колебалась лишь мгновение.
– Пей, – решительно сказала она, поднося к ее губам пузырек.
Дэйра не стала медлить и выпила содержимое до дна, изо всех сил убеждая себя, что пьет яблочный сок.
– На, закуси, – почти доброжелательно пробормотала Марианна, поднося ей кусочек шоколадного кекса. Видимо, она всерьез опасалась, что раз держала ведьмины волосы, пусть и искусственные, то будет проклята, и надо как-то ведьму задобрить.
Дэйра не стала отказываться. Прожевала и кекс, и конфету, которую сунула ей другая девица, а потом сделала большой глоток чая из кружки, поднесенной уже Модэт. Вкус яблочного сока пропал, зато в голове появились странные ощущения – чего-то легкого и беззаботного. После всего пережитого ночью и утром Дэйре именно этого и не хватало.
Она не заметила, как осталась одна. Сидела на стуле и бездумно глядела в пустую кружку с чаем, пока слуги вокруг убирали стол, стараясь ее не беспокоить. По крайней мере здесь слухи о ее безумии играли на руку, в последнюю очередь ей хотелось, чтобы к ней приставали с расспросами.
Интересно, как это случится? Она начнет пускать слюни или на людей кидаться? Пока яд Модэт ничем не проявил себя кроме слабости в ногах и легкого опустошения в голове. Впрочем, подобное действие было у многих дурманов, например, у того же журависа.
– Вот ты где! – воскликнул над ухом голос Нильса, и почти сразу затараторил Томас:
– Мы тебя по всему замку обыскались! Бессовестная, разве можно так исчезать! Ты конфеты тут лопаешь? Дэйра, первый этап церемонии через десять минут, все уже собрались в большом зале, а на тебя посмотреть страшно. Нильс, мне кажется, она напилась, что делать? Мы не должны подвести принца!
– Будь любезен, подай мне вон то пирожное, – Дэйра указала на блюдо с лакомствами, которые слуги убирать не стали. Только сейчас она обратила внимание, что перед ней лежала гора фантиков, подол платья усыпан крошками, а пальцы вымазаны в шоколаде. Что творилось с ее лицом, даже думать не хотелось. Она провела языком по губам, слизывая сладкий крем. Дьявол, кажется, яд Модэт все-таки на нее подействовал, причем самым неожиданным образом. Ей нужно быть либо в зале перед принцем, либо на улицах Майбрака в поисках хранилища, но никак не сидеть за столом, объедаясь сладостями. А как же хотелось взять еще одну конфетку.
– Будь, что будет, – наконец, принял решение Нильс. – Берем ее под руки и тащим в зал. Из двух вариантов – пропустить открытие церемонии или присутствовать там в пьяном виде, мне больше нравится второй.
– Согласен, – кивнул Томас и, подхватив Дэйру с другой стороны, потянул ее из-за стола.
По дороге они жужжали ей в оба уха о дурном поведении, а она не могла связать и двух слов, чтобы хотя бы пожаловаться на Модэт. Получалось что-то вроде этого:
– Мода, детого, это, сука, ять, – причем на столь нехитрые слова у нее ушло столько сил, что Дэйра в конце концов замолчала, обвиснув на руках тащивших ее парней.
– Это катастрофа, – упавшим голосом заявил Томас. – Она раньше никогда так не напивалась.
– Свернем-ка сюда, – скомандовал Нильс и прорычал что-то сунувшимся к ним слугам. На них, конечно, пялился весь двор, но Дэйре было плевать, а Нильсу с Томасом сейчас было не до слухов. Дэйра почувствовала свежий морозный воздух и лязг зубов брата у себя над ухом. Кажется, они вышли на улицу. Зрение расплылось еще там, в комнате, однако под открытым ночным небом в сознании что-то прояснилось, а когда Нильс окунул ее головой в сугроб, стало еще лучше.
– Хор, шо, ка! – восхищенно сказала Дэйра, одобряя инициативу оруженосца. Схватив пригоршню снега, она растерла им лицо и плечи, после чего запустила два снежка в растерянные физиономии замерших парней. Попала в одного, кажется, в брата, а так хотелось в Нильса.
Ее снова подняли и поволокли, только теперь ее спутники ругались между собой.
– Дурацкая была идея, – ворчал Томас, – у нее еще и платье намокло, она совсем на чучело стала похожа.
