Слуги забрали ее одежду, оставив легкую тунику белого цвета из струящегося шелка. Ветер, свободно гулявший по комнате, играл с подолом и приятно остужал шрамы на голове. Ее парик тоже унесли, видимо, решив, что без него она точно никуда не уйдет. Но Дэйру даже радовало его отсутствие. Настораживало другое. Тот короткий ежик волос, что успел появиться, не имел цвета. Если другие волосы на ее теле оставались черными, то новые, что росли на голове, были белыми, как у старухи. Будто парик, который она не проносила и дня, и который тоже был белым, каким-то образом повлиял на цвет ее будущих волос.
От яда остались лишь стыдливые воспоминания. Она чувствовала себя по-прежнему уставшей, но голова соображала ясно, зрение с привычной остротой выхватывало из темноты мельчайшие детали – от крошечного паука на каминной полке до трещинок в древесине оконных створок. А еще Дэйра слышала голоса. Они раздавались то из пепельных туч, плюющихся мелким снегом, то у подножья башни, скрывающейся в тумане. Наблюдать снег и туман одновременно было странно, но в ее жизни было так много странностей, что редкие природные явления уже не удивляли.
Когда ткань гобелена, украшавшего стену напротив кровати, зашевелилась, а его край вдруг пополз в сторону, Дэйра занималась тем, что пыталась разжечь камин силой мысли. Или желанием. Или упрямством. Она не знала, что заставляет просыпаться кульджитскую магию. Первофлора была необходима, как дрова, чтобы разжечь огонь, но для того, чтобы пламя ярко полыхало требовалось не только топливо, но и воздух. Каким-то скрытым чувством Дэйра уже знала, что в королевском замке не осталось больше ни красных цветов смерти, ни других следов древней природы. Но почему-то же она не мерзла, несмотря на то, что снег ложился на ее голые руки и ноги, а глаза неотрывно следили, как паук размером не больше ногтя, мерно двигает челюстями.
В темном проеме появилась рыжая голова смутно знакомой девушки. Дэйра точно видела ее где-то, но мысли еще витали среди заснеженных облаков и не хотели возвращаться к реальности.
– Она умерла! – воскликнула Марианна. Дэйра вспомнила, как ее звали. Она была одной из невест принца – той, что нечаянно сорвала с нее парик и испугалась, что теперь будет проклята.
– Тише, не кричи, – послышался голос Нильса, который и сам появился следом. Дэйра не улыбнулась. Появление этих двоих через секретную дверь за гобеленом говорило само за себя – ей пришли помочь, но сейчас она была недовольна. Ей казалось, что тайна кудьджитской магии витала где-то настолько близко, что подожди она еще немного, и ее разгадка впорхнула бы в комнату вместе со свежим снегом.
Хотелось досадливо сморщиться, но любое движение сейчас казалось лишним, и Дэйра продолжила неподвижно лежать, глядя в потолок немигающим взглядом. Комнату уже изрядно занесло снегом, а усилившийся ветер поднял к потолку шторы и занавеси кроватного балдахина, которые причудливо струились в темноте белыми силуэтами. Неподвижная Дэйра с открытыми глазами, наполовину занесенная снегом, наверное, действительно была похожа на труп.
Нильс бросился не к ней, а окну, и какое-то время сражался со створками, которые не желали закрываться. Марианна замерла у потайной двери, не решаясь сделать и шага и не замечая, как воск свечи, которую она держала в руке, капает на кожу. Было очевидно, что это она привела Нильса. Интересно, что заставило невесту принца рискнуть навлечь на себя гнев Лорнов, а может, и проклятие ведьмы, но все-таки прийти?
В другой руке девушки Дэйра заметила бутылочку. Противоядие принесла, догадалась она и медленно улыбнулась. А вот Амрэль утверждал, что лекарства против яблочного яда нет. Туман, уже было рассеявшийся на зеркале, отражавшем светлого князя, снова сгустился, и Дэйра поняла, что она ни черта не знала ни о брате короля, ни о его мотивах.
Заметив движение ее губ, Марианна вскрикнула и попятилась. Нильс к тому времени все-таки закрыл окно и вовремя схватил девушку за руку, чтобы она не убежала обратно.
– Все нормально, – сказал он, и сердце Дэйры обожгла волна ревности, когда она заметила его руку, погладившее красивое плечо Марианны. Снег на ее ногах начал усиленно таять, а в камине вдруг вспыхнул огонь, да так ярко и мощно, что вылетевшие искры подпалили ковер, лежавший далеко у кровати.
Пока Нильс тушил пожар, Дэйра огромным усилием воли заставила себя отвести взор от Марианны, всерьез опасаясь прожечь дыру и в ней тоже. Это хорошая девушка, уговаривала она дьявола, который нашел новую бездну – в ее душе. Она хочет помочь мне. И Нильса тоже оставь в покое.
– Белая Госпожа? – вопросительно прошептала Марианна, и Дэйра наконец поняла, откуда у нее этот странный выговор. Так говорили донзары, очевидно, прошлое девушки было покрыто еще большими тайнами, чем ее собственное.
– Я не узнала вас, – продолжала она, – и виновата, очень виновата. Вот, это не противоядие, но снадобье, которое готовила моя бабушка. От него должно стать легче.
