– Когда я увидел тебя, то не мог поверить, что ты – то чудовище, о котором рассказывал Рош. Я не верил своим чувствам, которые убеждали, что ты не зло, но каждый раз, когда рядом с тобой умирали люди, я пытался поверить, что это случайность. А сейчас даже и не знаю, во что верить. Когда Рош занес над тобой топор, во мне что-то оборвалось. Я слишком долго жил с мыслью, что тебя надо убить, но, когда этот момент настал, оказался к нему не готов. Говорят, древние живут в деревьях тысячелетиями. Ты не заслужила этой участи, но я слишком трус, чтобы оборвать твою жизнь. И твою, – он снова погладил дерево Роша.
– Чагары нарушили мирный договор и напали на Сангассию три месяца назад, – резко сменил тему Нильс. – Рош всегда говорил, что люди должны разбираться между собой сами, без вмешательства древних. Захвачен Бардуаг, чагарские войска жгут Дэспион и со дня на день начнут атаку Майбрака. А я вот все чаще думаю, принес ли я пользу миру, не позволив тебе убить Айбака. Наверное, поэтому и вернулся. Чагары уничтожают мой дом, я не смог остаться в стороне. Сегодня запишусь в ополчение.
Он ушел, а Дэйра еще раскачивалась на ветру, волнуясь и обдумывая услышанное. Из всего, что сказал Нильс, ее эгоистично взволновало лишь то, что Майбрак скоро будет гореть. Сколько шансов у деревьев в королевском саду пережить пожар? Остатки разума подсказывали, что при осаде города целиться будут в замок Лорнов, а значит, сад сгорит первым.
Нильс теперь приходил каждый день. Стражники больше не охраняли сад, да и королевская семья уже не показывалась в окнах. Дэйра даже решила, что Лорны покинули страну, но однажды заметила бледное лицо Сандро Десятого, выглядывающего с верхних галерей башни его брата.
– Так странно, – задумчиво сказал Нильс, расположившись с ломтем хлеба и куском сыра у подножья огромного ствола Дэйра. За год она выросла в большое дерево, намного превзойдя старика, который рос на этом месте раньше. От того старого дерева уже не осталось и следа, зато Дэйре явно было тесно – ее корни выпирали из земли, ползли по саду древесными змеями, оплетали дерево Роша, которое осталось прежним и теперь казалось маленьким по сравнению с гигантом на холме, и тянулись к башне, грозя проломить ее стены.
– Я привык тебя ненавидеть, а теперь скучаю. Ты, правда, чудовище? Ведь было бы куда хуже, если бы мы оставили тебя в живых. Я поступил верно, я знаю!
Дэйра сердито заскрипела ветвями, не собираясь облегчать его совесть.
– Чагары стоят у ворот, требуют сдать город, – вздохнув ответил Нильс. – Они разбили остатки нашей армии в Дэспионе и схватили Амрэля Лорна. Сегодня прислали королю его пальцы, если Сандро не откроет ворота, то завтра пришлют голову. Никто не пришел на помощь – ни Агода, ни Согдария. Кажется, ты была единственной, которая готова была помочь.
Наступила ночь, прилетели знакомые птицы, и Дэйра не сразу поняла, что Нильса уже давно нет в саду. Выкатилась луна. Всю прошлую неделю небо застилали тучи, зато теперь ночной город щедро залило светом. Ей по-прежнему был виден рынок, старый квартал, восстановленный после пожара, затопленные руины храма, но что-то изменилось. Дэйра долго думала прежде, чем поняла, что случилось. Вот уже несколько дней она не видела людей – ни на улицах, ни на рынках.
На следующее утро к тревожному запаху гари присоединился шум. Дэйра проснулась от того, что земля на холме, куда она вросла корнями, дрожала и обсыпалась, а со стен башни летела каменная крошка. Оглушительный взрыв, раздавшийся рядом, отразился болезненным воспоминанием о ее последнем человеческом дне, когда храм Ганзуры ушел под воду. Когда пыль рассеялась, в королевском замке – там, где обедала семья Лорнов, зияла дыра. Город сотрясался от грохота камнеметных орудий, а значит, Сандро не открыл ворота. Дэйра не сразу вспомнила, что еще означала осада города помимо неизбежного пожара, которого так боялась ее древесная сущность. Смерть Амрэля Лорна – вот, что она означала.
Стрельба не прекращалась весь день и половину ночи, давно полыхали квартал и рынок, которые были видны Дэйре, огонь приближался и к саду. Она тщетно звала Роша, но дерево древнего давно ничем не отличалось от других деревьев. И Нильс тоже не приходил.
К следующему утру поднялся сильный ветер, раздув огонь, который тщетно тушили защитники города. Искра попала в неубранные кусты роз, которые вспыхнули едва ли не с радостью. Полдня Дэйра беспомощно наблюдала, как горят засохшие многолетники, но ветер дул со стороны холма, замедляя пожар. Ожидание смерти было куда хуже самой смерти. Дэйра кричала от страха, когда огонь добрался до дерева Роша и принялся лизать его ствол, выискивая слабое место, чтобы укусить и сожрать без остатка. Рош никак не отреагировал и на этот раз.
Их спас Нильс. Он появился под вечер, весь черный от копоти, в одежде, покрытой засохшей кровью, и с левой рукой, беспомощно болтающейся на повязке. В здоровой руке у него было ведро с водой, которое он вылил Рошу на горящие нижние ветки.
