- Машенька, не говори глупости. Я же после тебя не пью пиво. Вику я облизываю потную.
- Ой, я вспомнила, как ты ей в "Виктори" ногу целовал. Я так тогда ей завидовала.
Это было года два назад. Спецназ гулял в "Виктори". Вика сказала мне вслух:
- Серёжка, хватит тебе уже джина с тоником!
Я покорно согласился и кто-то из спецназовцев хихикнул: "А Счастливчик-то - подкаблучник!". Я парировал: " Не подкаблучник, а подпяточник. Я у неё не под каблуком, а под пяткой". "А какая разница?"
- Разница такая, что пыльный и грязный каблук целовать не будешь, а вот пятку - с удовольствием.
- Да, уж, прямо?!
- И прямо, и криво. Вика - ножку!
Вика под столом расстегнула босоножку, сняла беленький носочек, и, чуть отодвинув стул, водрузила босую ногу передо мной. Я взял её ступню обеими ладонями, приподнял вверх, что при Викиной растяжке труда не составило и поцеловал розовую гладкую пятку. Лизнул свод стопы, заставив Вику хихикнуть. По очереди поцеловал подушечку каждого из пальцев и ещё раз - пятку.
- Вот это да!- Восхищено сказала Алла Мудровская.
- Нога же потная,- не сдавался мой оппонент из "Гронмора".
- Во-первых, ноги у моей жены не потеют. Во-вторых, запах пота любимой женщины для меня приятней любых духов. Это запах здорового, чистого женского тела.
- Один-ноль, в пользу Иванова,- резюмировала Валя Зорина и её поддержали. Вика сидела гордая и счастливая.
- Теперь завидовать не будешь,- сказал я, укладывая Машу на ложе. Взял руками её ноги за щиколотки и поцеловал одну пятку, потом - другую. Перецеловал все пальцы на ногах, которые становились всё горячее.
- А теперь - необходимое и достаточное условие,- промолвил, разводя пятки в стороны.
- Люблю,- успела шепнуть Маша, прежде чем все слова оказались под замком.
Машины руки и ноги пламенными кольцами прижали меня к пылающей Маше. Расплавляясь в раскалённой магме Машиного тела, сквозь пелену жара, слышал всхлипывания: "Мой, мой... Сладость моя... Никому не отдам... Бери меня, бери... Родной... И сорвалась в стон: "Серё-ё-ёженька!!!".
В стоне слились безграничная нежность и безудержная страсть, бескрайняя любовь и бесконечное счастье, безмерное блаженство и беспредельная радость. От этого стона сердце моё, сжавшись в маленький тугой комок, в бешеном ритме пыталось проломить грудную клетку, прежде, чем разорваться на куски. Стон вёл за собой в бездну острого наслаждения, близкого к безумию. Не было сил этому противиться, так как стон заполнил всё моё существо. И вся Вселенная взорвалась в ответном стоне:
- МАШЕНЬКА!!!
Глава IX
Конец города ксантов.
Адмирал заявился к нам на пятый день. Вике оставалось идти чуть более суток. У меня на размышления оставалось ещё два дня отведённого срока. Но, видимо, деятельная адмиральская натура требовала каких-то действий.
Мы завтракали за столом. Маша сидела у меня на коленях и я кормил её кашей с ложечки. Маша капризничала и кашу есть не хотела.
- Машенька, ешь кашу, а то получишь по попке.
- По попке хочу,- Маша энергично покивала,- кашу не хочу,- отрицательно помотала головой.
- Не будешь есть кашу, отдам тебя злому дядьке с нашлёпками на плечах.
- Дядя - бяка,- заявила Маша,- я ему хлебальник задними лапками начищу, а передними - отполирую. Он ласты и склеит.
- Вроде бы, русский язык, но ничего не понимаю,- пробормотал адмирал.
- Шли бы вы себе, ваше превосходительство, а то ребёнка кормить мешаете.
- Слышь, гунявый, чеши лесом, прямо к бесу, за своим за интересом. По чавке ведь схлопочешь,- и добавила затейливую тираду, из которой в печати можно привести только кусочек: "Живого ерша тебе в задницу...".
- И чему тебя только в детском садике учат? Давай ложечку за маму Вику, ложечку за папу Серёжу.
Видя, что его игнорируют, адмирал надулся спесиво и заявил:
- Я пришёл поговорить с Вами о Вашей спутнице, с которой Вы прибыли на эту планету. Ни на одном острове её в данный момент нет. И, я полагаю, она каким-то образом хочет вас освободить. Наша аппаратура улавливает активный мыслеобмен между городом и акваторией океана. К сожалению, она расположена далеко от вашего помещения и не может записать поступающие мысли. Поэтому завтра мы установим у вас в помещении аппаратуру для записи мыслей. Я думаю, что таким способом вы общаетесь с вашей спутницей. Предложите ей сдаться, пока не поздно. А то ведь при попытке проникнуть в город она может пострадать и даже погибнуть.
Маша приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но я мгновенно засунул ей туда ложку с кашей. Маша возмущённо замычала, потом быстро проглотила кашу и снова попыталась открыть рот.
- Всю тарелку запихаю,- пригрозил я ей,- хватит матюгаться.
А адмиралу сказал:
- Ставьте аппаратуру - это ваше право. Ловите мою спутницу - это ваше право. Только у нас тоже кое-какие права имеются. И вскоре о них вам будет в подробностях изложено.
- Угрожаете?
- Зачем? Угрожать - удел слабых. Сильные обходятся без угроз. Скажем так: ставлю в известность.
- А если я Вас и Вашу женщину разведу в разные комнаты?
Я отвлёкся от Маши и от каши, и Машенька не преминула этим воспользоваться: