Действительность. Том 1 полностью

И эти тонкие метафизические процессы, процессы мыслительной работы, абсолютно идентичны по своим механизмам, – простой физике всякого сложного организма. Гармоничная и мощная философема, как и всякая конфессия, или неопровержимая гипотеза, живут жизнью свойственной всякому физическому живому организму. На этом, я подробнее остановлюсь в следующем разделе.

Иерархия. (Непримиримые противоречия)

Мир, и все составляющие его явления, с точки зрения незаинтересованного наблюдателя, (если попытаться посмотреть взглядом такого наблюдателя), не содержали бы в себе никакой глобальной иерархии. Ибо существуй таковая, должна была бы существовать и абсолютная доминанта. А такое положение вещей неминуемо уничтожило бы мир и всякую действительность. Ибо главное условие существующего вообще, – баланс сил.

Линейность нашего мышления, где всё, как «одно за другим», так и «одно выше другого», диктует нам порядок вещей, и порядок собственной осмысленности. Как бы мы не размышляли, наше воззрение всегда будет находиться в рамках парадигмы последовательности и пирамидальности. Как только мы открываем глаза, как только происходит первый удар молоточка в нашем среднем ухе, мир начинает выстраиваться в пирамидально-последовательную конструкцию. Требование формы – рождает эту форму.

Да, как и всякое феноменальное явление мира, всякое воззрение выстраивается в виде пирамиды, от основания к вершине. Но здесь я начну с «вершины», где повышенная облачность не позволяет рассмотреть всё чётко и определённо просто, и затем спущусь к основанию, к очевидному и простому.

С точки зрения биофизики, положение субъекта живой природы, на иерархической лестнице, зависит от его способности к накоплению энергии, и формативному построению гармоничной внутренней структуры, упорядочиванию и сохранению баланса сил. Говоря метафорически, упорядочиванию внутри себя отношения «грубого» с «тонким». А по сути, отношения «совершенного», с «несовершенным» в себе. То есть способности построить внутри себя, ту же иерархическую лестницу. Где в оценках действительности, доминантой должно быть «совершенное». И вот здесь, важнейшим вопрос должно было бы стать определение совершенства, как такового. Но кто мог бы это сделать достоверно? Бог? Может быть. Но только если бы он в действительности имел отношение к этому миру, и, если бы мы имели возможность вербального с ним общения. А так, «совершенное», в нашем случае, должно всегда выступать как «сильное». Эти понятия должны были бы быть синонимами. Но понятия рождаются в рациональном разуме, и потому выполняют интересы его стремлений и желаний. Кто, когда-нибудь, оценит по-настоящему, в какие дебри осмысления уводит нас веками, наш рациональный разум, тот перевернёт своё отношение не только к миру оценок, но и миру вообще.

На самой вершине должно стоять «совершенное». Так полагает справедливость. Но если бы в мире была справедливость, если он нёс в себе хоть каплю идеальной справедливости, он стал бы несправедлив к себе. Так полагает логика. И тем не менее, на самом деле, на верху всегда стоит самое сильное, а значит самое совершенное. То, что берёт на себя смелость и ответственность определять и оценивать всё вокруг. И справедливость, на самом деле, есть необходимый принцип существующего. Другое дело, оценивается справедливость, всегда предвзято и заинтересованно, всегда с точки зрения и интересов оценивающего субъекта. И для большинства стоящих вокруг, является недостаточной справедливостью, а часто и вопиющей несправедливостью. Так справедливость природы, идёт всегда вразрез справедливости отдельной её составляющей. Ибо интересы природы в целом, не могут быть втиснуты в рамки интересов единичного субъекта.

Так кто же ныне, является оценивающим субъектом? Кто, или что в нашем существе, берёт на себя всю полноту ответственности, а значит и власти, как законодательной, так и исполнительной? В случае с человеком, это должно быть непременно «рациональный разум». (Так уж сложилось). И вот что интересно, так как сама иерархия в своей аподиктической юрисдикции, есть плод его, неминуемо предвзятого осмысления, то эта иерархия, – в сути своей, односторонняя, и по большому счёту, надуманная. «Рациональный разум» узурпировал власть, и причислил себе всю полноту истинности всяких оценок. Это с его точки зрения, вершина иерархии «тонкого мира» принадлежит «рациональному». Но с точки зрения «инстинкта», с его утончённой стагнацией и глубинной интуицией, иерархия имеет иное строение, она – формально иная. В этой иерархической лестнице, вершину занимает «идеальное». Но сами отношения, на этой лестнице, оценивает именно «рациональный разум», в силу его доминанты, и мы не можем быть объективны, мы судим обо всём, с точки зрения его оценок, оценок его обзора видимости.