Действительность. Том 2 полностью

Посмотрите непредвзятым взглядом на то, что мы делаем, что создаём и изобретаем. Нам кажется, что мы делаем что-то новое. Но всё это не выходит за рамки общих природных принципов и механизмов, присущих как нашему организму, так и миру в целом. «Машины», – (дополнительные «органы для тела», как продолжение и усиление наших возможностей). «Политические партии, государства», – (системы, в сути своей, повторяющие устройство как нашего, так и всякого организма). «Меж клановые баталии», – (как отражение внутренней борьбы во всякой системе). «Искусство», – (как чистое отражение нашей души). И т. д. и т. п. Всё, в своей сущности, повторяет уже существующие принципы, одно копирует другое, находя своё отличие лишь в форме, объёме и скорости.

Ну а последние изобретения электроники, как дополнения к нашему разуму, пролонгация увеличения его возможностей. – В сути своей, новые искусственно созданные «ганглии» для нашего мозга. Я имею в виду, конечно же, компьютер. Это вообще отдельная история. Его механизмы, его свойства, подошли так близко к функциональным особенностям нашего мозга, к принципам и формам его функционирования, что подчас создаётся обманчивое впечатление, будто он копирует и полностью повторяет работу разума. И пусть, на самом деле, его возможности ещё слишком далеки от возможностей нашего формирующегося веками «процессора», но его принципы аналогичны процессам, протекающим в нашем мозге. И даже «сущностный фундаментальный материал» для его функционирования – один – электротоки малой величины, с их безграничными возможностями собственного форматирования, и соответствующей этой формативности, бесконечно возможной информативной кодированной содержательности. Здесь нет лишь, присущего нашему разуму произвола, и свободы выбора, как некоей изначальности, некоей самопроизвольности, являющейся в нашем представлении главным пантеоном жизненности, как таковой. – Всего того, что по большому счёту, является нашей же иллюзией, и составляет главную основу веры в жизнь, как в нечто выходящее за рамки всего существенного, всего существующего вне нас в мире реальной действительности, и стоящего над всем мирозданием, бастионом божественности.

Как всякая машина, созданная человеком, расширяет возможности его тела, так компьютер расширяет возможности его разума. Лишь как некое усиление и расширение функциональности, в дополнение его доминирующему «произвольному разуму». Но и некое подобие относительной «произвольности компьютера», не за горами. Он уже показывает чудеса самостоятельности. И пусть «абсолютная произвольность», как некое воплощённое олицетворение «свободной воли нашего разума», являются фикцией нашего же разума, но относительная произвольность, воплощающаяся в доминировании исходящих из его недр апперцепций и дефиниций, здесь бесспорно, имеет место быть. По отношению ко всему, так называемому «неживому материалу», мы, на самом деле обладаем относительным произволом, и относительной свободой. Но этот произвол и эта свобода, являются таковыми, и несут в себе истинность только с точки зрения нашего же проблематического, ассерторического и аподиктического разума. То есть, с точки зрения его же модальности. Он создаёт относительный произвол, и выращивает в себе свободу воли, так же как мир действительности создаёт и выращивает свою фауну, с её разнотипными, казалось бы, произвольными и свободными насекомыми и животными. Но эта произвольность и свобода им только снится.

Для того чтобы осмыслить метафизику, понять все процессы происходящие в мире действительности вообще, и в нашем социуме в частности, достаточно проанализировать глубинные процессы, происходящие в доступных нашему анализу локальных системах, к примеру, в так называемых «живых органоидах». Природа явлений всюду одна. Строя параллели и проекции можно достаточно точно предсказывать возможное разворачивание событий в социуме. Ведь его «организм», «организм социума» и его «кланов», в точности повторяет все динамические и статические процессы, происходящие в организме всякой «биологической единицы». И эти процессы глубоко индифферентны по отношению к принадлежности форме системы. Главное здесь суметь идентифицировать тот или иной процесс, и провести параллель. Или говоря метафорически сделать нечто вроде лингвистического перевода, с языка на язык, но только в области метафизики этих явлений.

«Незримый первофеномен», – суть мира, воплощённая в каждом явлении так называемой «неживой природы», необходимо составляет основу субстанциональности всей так называемой «живой природы». Где лишь форма системности, её строгой упорядоченности на определённый лад, определяет её относительную абстрагированность от мира «неживой природы».