Действительность. Том 2 полностью

Да простят меня за пафос и излишнюю восторженность, я так же как все, не лишен этого свойства. Но ничем, кроме как безумием, с точки зрения «разумности рационального», расценивать следующее, просто не могу. Те учёные, что, ломая всякие представления, отбрасывают моральные догмы, забыв про предрассудки, не взирая ни на какие последствия, выходят за грань, рискуя всем, – карьерой, здоровьем, и даже своей жизнью, всё же делают своё «Безумие». Они, тем самым выводят всех нас на новые вершины, и даже в совершенно новые миры. Они как те рыбы, выползают туда, где не могут дышать. И у них, вместо жабр начинают появляться «новые органы», – «лёгкие разума». Они поднимаются на такие высоты, что у них начинают появляться органы, позволяющие дышать разряженным воздухом. У них в головах зарождаются и становятся новые «ганглии сознания». «Ганглии», которые открывают для нас, совершенно новые плоскости мира. Гении, или безумцы? Куда ведут они нас? На вершину Олимпа, или в клоаку Аида? Это знает только само проведение.

Что заставляет таких индивидуумов ломать всякие преграды? Что заставляет их выходить за пределы, где нет тепла, где лютый холод сковывает всё живое? Я полагаю, что в первую очередь здесь играет роль внутренний химический состав их крови, определяющий форму метаболизма и гормонального фона, отличающегося от усреднённого состава. Ведь, как известно, все стремления и желания зависят от химического состава крови, и соответствующего гормонального фона, провоцирующего определённую форму метаболизма в целом. Наше поведение напрямую зависит от обменов внутри нас, от сложившейся гармонии внутреннего баланса сил. И зависимость эта, – фатальна.

Противоречие, заключённое в нас, проявляется всюду, где только возможно. Мы нарекаем «безумием» то, или иное проявление разбалансировки нашего «инстинктивно-рационального психотипа», и в то же время, стремимся к этому. Ведь по большому счёту, нас интересует по-настоящему, как в нашем искусстве, так и в нашем быту, всегда только нечто выходящее за рамки, нечто балансирующее над пропастью. То есть, своего рода «безумное». И на самом деле, то, что не пахнет «безумием», нам, по большому счёту, – неинтересно. Стремление к «безумию», заложено в нас природой. Это оно вывело нас на те вершины, коими мы обладаем ныне. Наша воля жаждет безумия, – это её хлеб. Она засыхает без него! И обобщённая динамика её стремлений и удовлетворений, рисует на сводах действительной реальности, картину бытия, присущую только ей.

Присмотритесь, как часто явное «безумие», через определённое время, перевоплощается в наших глазах, в обыденность, и воля, вновь ищет своего удовлетворения, за гранью. Всё это вполне вяжется с её основой, «диссонансно-консонансной динамической генетикой. Постоянным стремлением к диссонансу, сменяющимся стремлением к его разрешению, к удовлетворению консонансом. Ведь для того, чтобы воля могла удовлетворяться, изначально, ей просто необходимы диссонансы. Чем мог бы быть консонанс, без диссонанса?

Стоит лишь, поверхностно взглянуть на историю, и становится ясно, как мы привыкаем к некоторым видам безумия, подчас наряжая их в разные одежды благородного покроя. Придавая «безумию», в одном случае облик героизма, – в другом необходимости, в третьем божественного промысла, и т. д. и т. п. То, что было некоторое время назад безумием, – теперь обыденность. Толи ещё будет.