– Не говорил! Не существенно это было. Да только если вы пойдете прямо – то попадете в отстойник. Вы хотите в отстойник?
– Водой пахнет… – сказал Красноцветов.
– Здесь вся вода, – Дзен повернул в указанное ответвление.
Некоторое время шли молча. В трубе было душно и вонюче. Кто-то попытался пропеть пару строчек из собачьего гимна, но сталь так зарезонировала, что все испуганно замерли и несколько секунд напряженно прислушивались.
– Чак, по-моему, мы слишком долго идем…
– Скоро уже! – тявкнул Чак, нервно, – верняк, вот-вот перекресток будет.
– Держитесь! – молвил Дзен тихо, но твердо, – час мести грядет.
– Да! – сказал Чак, – грядет.
Они достигли перекрестка – квадратной камеры со стальными стенами и полом, но не успели дойти даже до его середины. Яркий, слепящий свет пал сверху и высветил изляпаную в грязи собачью группу.
– СТОЯТЬ! – рявкнул голос, – НЕ ДВИГАТЬСЯ! НЕПОВИНОВЕНИЕ КАРАЕТСЯ РАЗДИРАНИЕМ НА МЕСТЕ!!!
– Это патруль! – в ужасе взвизгнула Дося, – они нас выследили!
– КАК!? – воскликнул Дзен, но больше ничего не успел сказать, потому, что черные мускулистые тела, посыпавшиеся из туннелей сверху, заполонили все вокруг.
Мощным тычком духовного лидера повстанцев опрокинули в жижу. Гвардия Мясника действовала быстро и четко. Альма пыталась было дергаться, но пара чувствительных укусов быстро заставили ее замереть. Огромный, с лоснящийся антрацитовой шерстью ротвейлер ударил Красноцветова плоской, как лобовая броня танка, башкой и бывший собачник повалился навзничь. Кругом топали мощные лапы, жижа брызгала в стороны.
– Как они засекли нас, как?! – стонал Дзен, потом извернулся, чтобы осмотреть группу.
И встретился глазами с Чаком. Тот не лежал – стоял, окруженный четырьмя могучими псами, в блестящих позолотой ошейниках. Чак выглядел испуганным, но не более.
– Чак, ты что?!
– Пастбища! Стада, тучные! Будут вам стада! Будет тебе Собачий Рай!!!
– Ты что, нас заложил! – воскликнул Дзен, – ты предатель!! – и он, оскалившись, рванулся вперед, но тут же был опрокинут обратно в грязь. Оскаленные зубы чау-чау звучно лязгнули о металл трубы – по жиже поплыл багрянец.
Чак испуганно попятился. И куда только делся весь его пыл?
– Нет, – сказал пудель, – я не предатель, нет! ЕГО я не предавал.
Дзен только что-то булькнул, да искоса глянул с ненавистью на бывшего соратника.
Красноцветов поднял голову и увидел, что на него смотрит один из гвардейцев – откормленный и широкомордый.
– Ну че, революционер? – спросил патрульный, – цирк закончен, нас догнали будни?
Тяжелая лапа опустилась сверху, лишая возможности видеть, дышать, думать…
– Вы что, правда, думали, что вас не заметят? – спросил Мясник-Бульдозер.
Уж он то совсем не изменился, просто к злобной его и тупой внешности прибавилась злобная и тупая аура запахов – черно-багровая, как и у его псов.
– Вас вели от самого хутора, передавали от одного к другому, а вы не видели! – продолжил Бульдозер.
Справа от него стоял трон, а справа изрядно нервничавший Чак. Стены были из антрацита и патруль в дверях практически сливался с ними по цвету.
– Почти каждый, с кем вы имели несчастье говорить, сообщил в патруль!
Дося тихо и безнадежно заскулила – бока у псины были в крови, ухо разорвано. Впрочем, точно также выглядели и остальные после тщательной обработки в патруле.
– Мы дали вам понаслаждаться жизнью, когда вы ползли по трубе, но потом пришлось остановить ваш благородный порыв, – сказал Бульдозер и развернулся к Дзену. Ротвейлер казался спокойным, говорил иронично, но Красноцветов видел, что еще чуть-чуть и он начнет рвать их на части прямо здесь, в зале.
– Так я спрашиваю, на что вы надеялись?!
Играющая острыми углами морда Мясника развернулась к Дзену – тот гордо молчал уже сорок пятую минуту – с тем самых пор, как их пленили на выходе из трубы. Промолчал он и сейчас. В глазах чау-чау стояла смертная тоска.
– Я хочу порвать тебя прямо сейчас, – хрипло сказал Бульдозер, и глаза его блеснули красным.
За его спиной, начинаясь от основания трона, хитрой паучьей вязью расползались поблескивающие медью трубы. Тут и там из этой сантехнической симфонии выглядывали медные лепестки вентилей. Несложно было догадаться, что назначение конструкции – дозировано подавать воду в разные концы Собачьего мира.
Из кранов беспрерывно и мелодично капало.
– Но я хочу и помучить тебя, – размышлял Бульдозер, – если я разорву тебя здесь, то, как же я смогу мучить тебя?
И ротвейлер скрипнул челюстями – охрана на входе подобралась, группа провалившихся революционеров вздрогнула, а Чак в панике подался в сторону от босса.
– В каземат, – сказал Бульдозер, – убивать по одному.
Алексей Сергеевич никогда не был в тюрьме. Оказывается, она похожа на… на будку.
Стальную конуру с зарешеченным входом-выходом. Неизменный кран прилагался.
Тюрьма располагался на самом нижнем уровне замка – череда глухих стальных скворечников. Красноцветова сразу же отделили от товарищей, и он успел только поймать взгляд Дзена. Алексей не сомневался, что прощальный.
