Гурни поразила холодность, даже враждебность этого жеста.
— Вы присутствуете на всех похоронах?
— И да, и нет. Как управляющий я всегда где-нибудь рядом. Но обычно остаюсь на благоприличном расстоянии. Я считаю, похороны — для приглашенных членов семьи и друзей. Но, разумеется, на похоронах Спалтеров мое присутствие более заметно.
— Более заметно?
— Видите ли, мне казалось, сесть вместе с семьей и знакомыми мистера Спалтера было бы неуместно, так что я держалась в стороне — но, безусловно, присутствовала более явно, чем на других погребениях.
— Почему же?
Казалось, вопрос ее удивил.
— Да в силу наших отношений.
— То есть?
— «Спалтер Риэлти» — мой работодатель.
— «Ивовый покой» принадлежит Спалтерам?
— Я думала, это всем известно. «Ивовый покой» был основан Эммерлингом Спалтером, дедом… усопшего. А вы не знали?
— Придется уж вам меня простить. Я в этом деле новичок, как и в Лонг-Фоллсе. — Подметив в выражении ее лица критический оттенок, Гурни прибавил заговорщическим тоном: — Видите ли, мне надлежит взглянуть на дело совершенно свежим взглядом. — Он выждал пару секунд, чтобы Полетта осознала скрытый смысл этого заявления, и продолжил: — А теперь вернемся к моему вопросу: что вы почувствовали, когда осознали — заметили, — что произошло?
Смотрительница замялась, поджала губы.
— А почему это так важно?
— Сейчас объясню. А пока позвольте задать другой вопрос. Что вы почувствовали, узнав об аресте Кэй Спалтер?
— О господи! Шок, настоящий шок! Я поверить не могла!
— Вы хорошо знали Кэй?
— Похоже, не так хорошо, как мне казалось. После таких историй поневоле задумываешься, а знаешь ли ты хоть кого-нибудь по-настоящему. — После паузы на лице Полетты появилось пронзительное любопытство. — А к чему это все? Все эти вопросы — что происходит?
Гурни посмотрел на нее долгим испытующим взглядом, словно прикидывая, можно ли ей доверять. Потом глубоко вздохнул и сказал, надеясь, что его слова прозвучат как признание:
— С полицейскими оно вот ведь как занятно выходит, Полетта. Мы рассчитываем, что люди нам расскажут все как на духу, а сами делиться информацией не любим. И я понимаю, почему, но иной раз… — Он помолчал, потом глубоко вздохнул и медленно произнес, глядя ей прямо в глаза: — У меня сложилось впечатление, что Кэй как человек гораздо лучше Карла. Она не из тех, кто способен на убийство. Вот и пытаюсь понять, прав я или ошибаюсь. Но в одиночку мне не справиться. Без помощи других. И мне почему-то кажется, что вы способны мне помочь.
Она несколько секунд смотрела на него, потом чуть вздрогнула и обхватила себя руками.
— Давайте-ка вернемся в дом. Вот-вот дождь польет.
Домик смотрительницы оказался вовсе не таким китчевым, как опасался Гурни. Вопреки идиллически-сказочному фасаду обстановка внутри была строгой и сдержанной. За передней дверью была скромная прихожая, слева Гурни увидел гостиную с камином и традиционными пейзажиками на стенах. Через дверной проем справа он краем глаза разглядел нечто вроде кабинета с письменным столом из красного дерева и висящей позади стола большой картиной с изображением «Ивового покоя». Гурни вспомнились типичные для девятнадцатого века сельские пейзажи. Прямо впереди, чуть слева, располагалась лестница на второй этаж, а направо — дверь, предположительно ведущая в комнаты задней половины дома. Туда-то и отправилась Полетта Парли готовить кофе, после того как проводила Гурни в гостиную и усадила в кресло перед камином. На каминной полке стояла фотография в рамочке: долговязый мужчина, обвивший рукой молодую Полетту. Волосы у нее тогда были чуть длиннее, пушистые, точно взбитые ветром, и медово-золотистые.
Она принесла на подносе две чашки черного кофе, молочник, сахарницу и две ложечки. Опустив поднос на низкий столик перед камином, она села напротив Гурни в такое же кресло, как у него. Ни он, ни она не промолвили ни слова, пока не добавили себе в кофе молока и сахара, отпили по первому глотку и откинулись на спинки кресел.
Полетта держала чашку обеими руками — то ли чтобы не пролить, то ли пальцы грела. Губы у нее были крепко сжаты, но чуть подергивались.
— Вот теперь пусть льет, сколько угодно, — промолвила она с внезапной улыбкой, точно пыталась прогнать напряжение звуками своего же голоса.
— Меня заинтересовал «Ивовый покой», — сказал Гурни. — Любопытная, должно быть, у него история.
История кладбища ничуть его не волновала, но Гурни думал, что, разговорив собеседницу, коснувшись темы полегче, сумеет перекинуть мост к более щекотливым материям.
