– Приятно иметь дело с умным человеком, – вроде как подтвердил мою догадку, но при этом однозначного ответа не дал. Ему бы в политики или журналистом идти работать, бесценный кадр бы получился.
– Сколько вам времени понадобиться? – спрашиваю я.
– Я думаю… – переглянулся он через плечо со своим коллегой, и тут же вернул ко мне своё внимание. – Я думаю ещё минут пять.
– Вот и договорились, буду вас ждать внизу.
Закрыв дверь, я пошёл в курилку. Куда ещё могла пойти испуганная Леночка, испытавшая на себе всю тяжесть якобы проверки якобы инспекции? Конечно же, она оказалась там, дрожащими руками часто затягиваясь своими тонкими сигаретками, от шока даже забывая иногда выдыхать. Одним словом, стресс он не сахарок.
– Ну ты как? – говорят, чтобы наладить контакт и пробить коммуникативный барьер нужно повторить «язык тела» своего собеседника, стараясь копировать его ненавязчиво, но, по возможности, максимально. Поэтому я тоже закуриваю, хотя не очень-то и хотел. – Всё в порядке?
– Да, – выпустила она серую струйку ментолового дыма. – Ты с ними уже всё?
– Они сейчас свалят. Там ничего страшного, просто рядовая проверка. Ты возьми себе отгул на пару дней, а то на тебя смотреть страшно…
– Ох, не знаю, Сашка… – выдохнула она так тяжело, что стало страшно мне. – Поможет ли мне эта пара дней…
Страшно, потому что эта была точка невозврата. Так бывает, общаешься с кем-нибудь, принимаешь всё как данность, все человеческие привычки, пороки и слабости, свыкаешься со всем этим, и изо дня в день не замечаешь как капля за каплей всё меняется. Перемена мчится, не имея обратного билета, бежит по пути в непривычную сторону к смерти, обретая багаж опыта, становясь взрослее. Но из-за веса «багажа» обретает лишний вес, всё тяжелеет и тяжелеет, незаметно и по чуть-чуть, но неизбежно. Вот так Леночка, обыкновенная офис-менеджер, живущая одним полушарием мозга в интернете, лёгкая и простая, и, в общем, приятная девушка, в один день припечатала к себе возраст «за тридцатник», и стало ясно, что другой она уже не станет. Не станет никогда. У неё будет лишь возможность вспоминать, как это, быть моложе, но пути назад уже не будет. Я могу с помощью ежедневника прийти к её младшей версии, но Леночкина жизнь от этого не изменится, и книга здесь бессильна, с возвратом в свою молодость я просто оттяну для себя неизбежность.
Как же я в прошлые свои тридцать лет этого не заметил?
Слишком собой увлёкся, вот и не заметил.
– Знаешь, Сань, что-то я устала, – да, Ленка, да. Уже понял. Устала Леночка быть «Леночкой». – Устала, даже сама не знаю от чего. Помнишь, как Цой пел: «От куда же взялась, печаль?». Вот я так же. Подумать страшно, работаю тут уже десять лет. Десять лет, представляешь?! И всё время одно и то же: дом, работа, работа, дом. Мужиком не обзавелась, диплом – говно, подруги – дуры, работа – дрянь… Без обид, Сань, но работа у нас с тобой дрянь. Скучная, неинтересная, нервная. И вот это моя жизнь?
– Ну-у… – хотел я было приободрить её, рассеивая уныние шаблонной фразой-клеймом "всё будет хорошо" или "всё наладится", но Леночка не была бы собой, если бы упустила возможность меня перебить.
– Знаешь, о чем я мечтаю? Уже очень давно?
– Нет.
– Свалить бы отсюда на хрен. Поднакопить денег да и свалить куда подальше.
– Ну и куда ты отсюда свалишь?
– Да хоть в Америку… В Лос-Анджелес какой-нибудь или Нью-Йорк. Нашла бы там мужика, выскочила бы за него, родила бы ему сына, ну или девочку. Назвала бы как-нибудь так по-буржуйски… Ну, например, например… Например, Эйприл! Как тебе? Эйприл, по-моему, неплохо звучит.
Сама того не понимая, Леночка с размаху толкнула одну из «костяшек-воспоминаний», плотно стоящих друг к другу в ряд. По цепной реакции те начали падать одна на одну, динамикой инерции возобновляя в моей памяти сцену, представшую перед моими глазами пять лет назад.
Особняк на окраине Нью-Йорка сотрясается от штурма фанатиков в красных повязках, а в меня целится один из террористов, стоя по середине моего личного кабинета и крепко прижимая к себе пленённую девушку.
– Теперь ты за всё ответишь! – скрежетал «красный демон», медленно приближаясь ко мне. – Наш Отец пал от твоих рук и ты умылся его кровью. Но сейчас я смою с тебя чужую кровь твоей.
– Не многовато-ли пафоса?! – тяну время, в попытке найти выход из ситуации. – Что ты несёшь? Какой «отец»? Какая кровь? Не был я никогда отце-убийцей и не собираюсь им быть. Эйп, я твоего отца трогал?
Трясясь от страха моя помощница помотала головой и слегка улыбнулась шутке.
Старый-не-старый дурак! Думал, что подыграл девушке, в попытке отвлечь её от парализующего страха, а она возьми, да и отзовись на твою безобидную шутку? Как бы не так, её улыбка это не реакция на твою глупость, а радость, что страдающий от амнезии отец наконец-то вспомнил, что у него есть дочь и сейчас она стоит перед ним. Значит, у Леночки получилось-таки «свалить отсюда» и воплотить свои планы с помощью меня, а с моей Аней всё-таки что-то случилось.
