Умирая, просила Муравьёва похоронить её в Орловской губернии, в родовом склепе, рядом с отцом.
Доложили царю и об этом. Не соглашается Николай I.
- Ваше величество, просят родные.
- Воля усопшей.
- Нас не поймут.
- Вновь зашумят на улицах.
Непреклонен Николай I.
- Пошумят, пошумят - забудут. Пусть будет другим наука...
Но не забыта жена декабриста.
Если ты будешь когда в Сибири, поклонись дорогой могиле. Ниже, ниже ещё поклонись.
САПОЖКИ
У декабриста князя Евгения Оболенского была шапка. Меховая, с ушами, тёплая. Из медвежьей дублёной шкуры. С тёмной крапинкой впереди.
И вдруг исчезла куда-то шапка.
Ходит Оболенский, прикрывает затылок ладошкой. А на улице вот-вот ударит вовсю мороз.
Были у Екатерины Ивановны Трубецкой сапожки. Красивые, с меховым верхом. Из оленьей пошиты шкуры. Хранились они в сундуке, ждали трескучих морозов.
Жалко Трубецкой Оболенского. Достала она меховые сапожки. Стала кроить для Оболенского шапку. Сама мёрзнет, в каких-то старых ботинках ходит.
Приближалось рождество - один из зимних церковных праздников. К рождеству и старалась управиться Трубецкая. Готовит подарок для Оболенского.
Успела. Получилась отличная шапка. С козырьком, с ушами, с завязками. Не хуже, а даже, скорее, лучше той, что была у Евгения Оболенского.
Завернула Трубецкая шапку в тряпицу, перевязала. Пошла к острогу, к охранникам. Просит, чтобы те передали свёрток Оболенскому. Согласились охранники. Уважали они Трубецкую.
- С праздником вас, Екатерина Ивановна!
Бежит Трубецкая домой. Лютая стужа стоит на улице. Греется Трубецкая, ударяет ногой о ногу. Довольна, что с шапкой к самым морозам управилась. Будет князь Оболенский ходить в тепле.
Подходит княгиня к дому, видит, у дома стоит надзиратель Сёмушкин.
- С праздником, Сёмушкин! - кричит Трубецкая.
- И вас, - отвечает Сёмушкин, - с поручением я к вам, Екатерина Ивановна.
- Вот как?!
- От князя Оболенского. Уж очень просил вручить, - и протягивает Трубецкой свёрток.
"Что бы такое?" - гадает Трубецкая. Развернула, глянула - сапожки! Меховые, тёплые. Из медвежьей дублёной шкуры. На одном тёмная крапинка впереди.
ОБОЗ
Мало что изменилось в доме Екатерины Фёдоровны Муравьёвой после ареста сыновей. Всё так же приезжали к ней разные знаменитости: поэты, музыканты, художники. Всё так же устраивались богатые званые вечера.
Разве только то новое, что переехала Екатерина Фёдоровна из Петербурга в Москву.
Впрочем, надо начать с другого. Заметили сибирские начальники, что у декабристов стали появляться то запрещённые книги, то деньги, то вдруг вещи, которые заключённым ни при каких условиях не полагались.
Донесли об этом из Сибири в Петербург. Стали искать петербургские жандармы, через кого попадают в Сибирь запрещённые вещи. Не нашли. Тут и вспомнили про Екатерину Фёдоровну Муравьёву. "Не зря, не зря в Москву переехала, - рассуждали они. - И к Сибири поближе, и от нас, от нашего ока подальше".
Сообщили жандармы петербургские о своём подозрении жандармам московским. Установили московские цареохранники за домом Муравьёвой контроль и слежку.
В ту ночь на дежурстве стояли двое. Жандарм Присыпкин и унтер Кудря.
Ходили жандармы вокруг дома, ходили. Скучно. Прислонились к ограде. Вздремнули. Вдруг среди ночи сквозь сон слышит Кудря какие-то приглушённые голоса. Открыл глаза. Видит, у дома Муравьёвой стоит телега. Суетятся возле телеги молодые парни, какие-то ящики грузят.
Понял Кудря: вот они как попадают, запрещённые вещи, в Сибирь. Толкнул в бок Присыпкина:
- Грузят!
- Ай! - вскрикнул спросонья Присыпкин.
- Цыц! Грузят. Попались, голубчики!
Довольны жандармы. Укрылись в тени. Ждут, когда парни нагрузят телегу полностью.
- Нам полковник спасибо скажет, - шепчет Присыпкин.
- А как же, - соглашается Кудря.
- По стакану водки небось дадут.
- Может, медаль повесят.
Взгромоздили парни последние ящики. Тронулись лошади в путь.
Только отъехала муравьёвская телега от дома, и вот тут-то...
- Стой! - закричали Присыпкин и Кудря.
Остановилась телега.
Приказали жандармы гнать лошадей в жандармский участок. Погнали муравьёвские парни коней, куда им указано.
"Спасибо полковник скажет", - опять о своём жандармы.
- Быть тебе в унтерах, - хлопнул Кудря по плечу Присыпкина.
- В фельдфебели произведут, - пророчит Присыпкин Кудре.
Прибыла телега к жандармскому участку. Сам полковник немедля сюда пришёл. Генерал прикатил жандармский.
Сгружают жандармы ящики:
- Тя-жёлые!
Кряхтят, надрываются.
Отбили доски, глянули внутрь. А в ящиках битый кирпич да камни.
Оказывается, узнала Екатерина Фёдоровна Муравьёва, что за её домом стали следить жандармы, для отвода глаз и снарядила такую телегу. Пока занимались жандармы пустой телегой, настоящий обоз и ушёл в Сибирь. Более ста обозов отправила из Москвы в Сибирь Екатерина Фёдоровна Муравьёва. Она щедро помогала не только своим сыновьям, но и другим декабристам.
"Великая наша печальница", - называли её декабристы.
ВАРЕНЬКА ШАХОВСКАЯ
Декабрист штабс-капитан Пётр Муханов встретил однажды девушку Вареньку Шаховскую. Глянул и тут же влюбился. И Варенька влюбилась в Муханова.
