Вскоре последовало официальное сообщение: «На третий день месяца декабря 1845 года в 8 часов утра умер от сердечного удара государственный преступник Лунин».
И поползли слухи. Одни невероятные, другие — вполне правдоподобные. Спустя многие годы Михаил Бестужев рассказывал историку М. Семевскому:
— Одни говорят, что был убит, а другие утверждают, что был отравлен.
В 1869 году в Кракове вышла в свет книга Владислава Чаплинского, участника Польского восстания 1830—1831 годов, после которого он был осужден и отправлен в Акатуй. В книге он вспоминает, что тайный приказ об убийстве Лунина пришел из Петербурга, от царя. И его исполнил некий офицер по фамилии Григорьев.
«Однажды ночью, около двух часов, за акатуевскими стенами началось большое и некое зловещее движение… Когда из камер всех вывели, Григорьев во главе с семью бандитами тихо пробрался к дверям Лунина. Быстро ее открыл и первым вошел в камеру узника. Лунин лежал на кровати, а на столе горела свеча. Он еще читал. Григорьев бросился на Лунина и схватил его за горло. За ним бросились разбойники, схватили его за руки и ноги, закрыли лицо подушкой и стали душить. Я слышал крик Лунина и шум борьбы, из другой камеры выскочил его священник, которого вывести, очевидно, забыли. Увидев Григорьева и разбойников, которые душили Лунина, он остановился пораженный в дверях, охваченный ужасом, и в отчаянии заламывал руки».
Так, по словам Чаплинского, наступила смерть Лунина. Официальное расследование утверждало, что Лунин был найден мертвым в своей постели. Это подтвердили три свидетеля: каторжник Родионов, который вошел утром затопить печку в камере Лунина, каторжник Баранов и часовой Ленков. И все трое видели, что Лунин мертв. Но как он умер, они, конечно, не знали.
В Петербург отправлен официальный доклад: «4 декабря в 10 часов утра Версилов, Алексеев, Машуков и лекарь Орлов вошли в комнату, в которой содержалось с военным караулом мертвое тело скоропостижно скончавшегося государственного преступника Лунина».
В протоколе говорилось, что «бледное, как всегда, и почти не изменившееся лицо, вообще весь его вид был будто тихо и спокойно спящего…». И дальше: «Лунин лежал тепло одетый, в беличьей шубе, с черным галстуком и с маленьким серебряным крестиком на двух кожаных шнурках…»
В подробном медицинском заключении после анатомического вскрытия лекарь утверждал, что умер в результате «кровоизлияния в мозг».
К медицинскому заключению было приложено и свидетельство священника Самсония Лазарева, в котором говорилось: «Я 5 числа этого месяца декабря умершего государственного преступника Михаила Лунина римско-католического вероисповедывания по обряду православной церкви отпел».
После смерти Лунина тюремные власти opганизуют позорную распродажу его имущества. Из камеры выносят медный самовар — его покупает писарь. Выносят набор фарфоровых тарелок — покупает титулярный советник Полторанов. Выставляют таз и кастрюли Лунина — их успевает купить титулярный советник. Теплые сапоги покойного достаются майору Фитингофу. Некий подпоручик Лебедкин купил настенные часы. В торгах приняли участие и некоторые из заключенных. Так, например, каторжник Мошинский купил щетку для волос…
Наконец Михаил Лунин умолк навсегда. Наконец там, в далеком Петербурге, могли спокойно вздохнуть.
На высоком холме, откуда далеко видно вокруг, «тихо и спокойно спящий» лег в русскую землю — тот, кто тревожил людей, тот, о котором позже Сергей Волконский, его верный друг по судьбе, напишет: «Боевой ум, с большим образованием. Во время своего заточения в Сибири это лицо показало замечательную последовательность и в мыслях своих, и в энергии поступков своих. Он умер в Сибири. Его память священна для меня, и более того, ибо я радовался его дружбе и доверию. Его могила должна быть близкой сердцу каждого доброго русского человека».
В прекрасном стихотворении Александр Пушкин обессмертил имя своего друга декабриста Ивана Пущина. Стихотворение он отправил в Сибирь с Александрой Муравьевой.
Было нечто символическое в той чисто «практической» обязанности, которую взяла на себя перед поэтом Александра Муравьева. Ей предстояла встреча с супругом Никитой Муравьевым, встреча с Иваном Пущиным.
Но встреча с лицейским другом Пушкина еще довольно продолжительное время не представлялась возможной. Иван Пущин содержался в Шлиссельбургской крепости. В Сибирь его доставили лишь 5 января.
Александра Муравьева два года хранила стихотворение. Особенно тщательно она его сберегала в пути да и по прибытии в Сибирь. Она будто чувствовала, что сберегает частицу духовного богатства России.
Но и Иван Пущин скрывал в надежных руках другую рукопись, связанную с самой Александрой Муравьевой. Она не знала об этой рукописи, по крайней мере не знала тогда, когда стояла возле ограды тюрьмы, замерзая от холода в ожидании Пущина, чтобы он прочитал знаменитое стихотворение и вернул его ей обратно. Для сохранности…
