Вечером я схожу с ума и говорю Гере, что не хочу умереть, как тетя Элис, один, не подарив шанс жить другому маленькому существу, в котором бы жила часть меня. Что хочу, чтоб после меня осталось хоть что-то. Как иронично, я умираю один, оставив после себя лишь исписанную бумагу.
На наших глазах происходит жестокое убийство. И мы беремся его расследовать. Лорел привела в нашу компанию того самого парня, которого я ненавидел. Дрейка Райтона. Я против его присутствия, но Даниель успокаивает всех. Он говорит мне, что каждый имеет право на искупление. Я долго всматриваюсь в дождливое осеннее небо, стоя у школьного окна. Я предчувствую, что этот год не принесет ничего хорошего.
В середине сентября Дрейк задает мне вопрос по поводу моего тату. Меня удивляет, что он решил сохранить мой секрет. Я рассказываю ему все. Я устал хранить все это в себе. И к моему удивлению, он пытается мне помочь.
А я думаю, что им движет? Неужели он мог настолько измениться за эти годы? Но что у Дрейка было никогда не отнять, так это целеустремленности.
Волею случая я был вынужден рассказать всем, кто я. От меня отвернулся мой лучший друг. От меня отвернулась моя жена. Единственный, кто остался со мной, это Дрейк. С ним его девушка и моя подруга Лорел. Не представляю, осталась бы она, если бы не была с Дрейком. И юная девушка Кимберли.
Я чувствую, что обстоятельства сблизили нас с Дрейком. И снова судьба смеется надо мной. Человек, которого я раньше презирал, оказался единственным, кто остался со мной. Единственным, кто меня понял и поддержал.
Дрейк протягивает мне руку. Я пожимаю ее. Я не забуду.
Почему, в сущности, мои друзья говорят мне, что я предал их? В чем мое предательство? Если у кого и есть право злиться и говорить мне такое, так это у Даны. Ее касалась моя тайна. Но Даниель и Гера же никак не пострадали от того, что я скрывал от них аспекты своего происхождения. Гера … любила ли она меня? Или, может, ей просто было со мной удобно?
Так легко она ушла. Просто повернулась и вышла, как всегда, победительницей. Так много «Я» было в ее монологе. И ни одного слова о том, что она хоть как-то меня понимает. Не подал ли я ей просто удобного повода меня бросить? Сейчас, когда она так сильно мне нужна…
Подводя итог моей жизни… Не зря ли я прожил ее? Я столько всего не успел сделать. Я столько всего хотел. Говорят, перед смертью не надышишься. Я это знаю наверняка. Времени всегда так мало. Я не хочу умирать. Не хочу переставать существовать. Я боюсь смерти, и боюсь неведения, какие дебри ада ждут наполовину мага, наполовину демона. Я не верю лицемерам, заявляющим, что им не страшно умирать. Говорят, перед смертью нет атеистов… Это так.
Но завтра утром я сделаю все, чтоб спасти мою сестру. Я виноват перед ней. Я не смог ее защитить. Я люблю тебя, моя Дана. Сегодня
Рауль отложил ручку. Он посмотрел на исписанные двадцать тетрадных листов и с горечью бросил их в мусорку. Он положил голову на руку и глубоко вздохнул. Потом встал, прошелся туда-сюда по комнате и вышел.
С подоконника слезла Кимми. Она была рада, что он снова не заметил ее. Как и в тот раз, она читала на окне Теорию магии. Когда Рауль зашел в гостиную она от чего-то испугалась и притаилась за шторой. Она видела, что он стал писать что-то, и ей было уже неловко выдавать свое присутствие.
Кимми осторожными мягкими движениями достала из мусорки листы. Она не понимала ни слова, написанного Раулем. Бережно она положила рукопись за пазуху и пошла в комнату, озираясь по сторонам, боясь встретиться с Раулем. Девушка-кошка села на кровать. Она включила переводчик на экране, разложила перед собой листы мягкими бархатными ручками. И принялась читать.
Дрейк стоял перед зеркалом и бинтовал руки эластичным бинтом. Он предчувствовал, что сегодня придется много сражаться, чтобы выжить. На дворе еще не начало светать. Лорел сидела в позе медитации и создавала в руках шар света и отрешенно смотрела на Дрейка. Он уловил ее взгляд.
– Лорел, ты как, – он присел рядом и провел рукой по ее щеке.
