ВЧЕРА она знала, что ненавидит Скотта Войзека. Она ненавидела его эгоизм, его дорогой автомобиль, ту простоту, с которой он пользовался новыми технологиями. Она ненавидела его фальшивую искренность и длинные обеды. Она ненавидела его лысину. А когда он погиб, попав под машину, и её чувства к нему не изменились, вины за это она не чувствовала. Поэтому, когда она увидела, что он идёт ей навстречу по улице Кенсингтон Хай, она сразу поняла, что с ней происходило последние восемь недель.
ДВА МЕСЯЦА НАЗАД она сидела в своём холодном кабинете и высматривала лица в узорах новых штор. Кофе у неё в чашке был холодный и продолжал остывать; с тех пор, как она налила его сорок минут назад, она так к нему и не притронулась.
– Отчего это у тебя такой довольный звук? – спросила она у своего ноутбука.
Она посмотрела на пластиковые часы на стене; на часах было 7:35. Она опять опоздает. Разочарованно вздохнув, она сгребла со стола распечатки, положила их в ящик, и задвинула его. Ящик со стуком закрылся.
Выйдя из кабинета, она аккуратно заперла за собой дверь.
– Ещё одна затрата понапрасну, – сказала она своей чашке, выливая кофе в раковину, и спуская его вместе с водой после того, как почистила зубы.
Нахмурившись, она посмотрела в зеркало, стирая с него выступивший из-за приёма душа конденсат. До того, как её отражение снова запотело, она в беспощадном свете ванной комнаты успела разглядеть новые седые волосы, появившиеся среди коричневых. «Если есть сединка – не будет мужчинки», – говаривала её тётя. Её незамужняя тётя.
Когда она вышла в прихожую, зазвонил телефон.
– Кэйти? Сейчас такая рань... у тебя всё в порядке?
– Разумеется, – обиженно сказал голос Кэйти. – Просто у меня перерыв, и я решила узнать, не отменяется ли наш регулярный совместный обед.
– Кэйти, если бы мне дали по одному пенни за каждую твою проверку на этой неделе, я бы уже смогла заплатить за этот обед.
– Ты и так за него платишь. Мы обедаем в «Gens du Monde», как обычно? – пауза. – У тебя что-то случилось? У тебя голос расстроенный.
– Это из-за романа, над которым я работаю – «Неумолимый».
– Спрячь его в ящик и забудь о нём.
– Я так и сделала. Я настолько предсказуема?
– Первый признак старения, моя дорогая. Но хватит уже о тебе. Давай поговорим обо мне.
– Кэйти, я думала, что первый признак старения – говорить о себе.
– Разговаривать с самой собой, дорогая, а не говорить о себе. Не опаздывай, ладно? Нельзя заставлять Клода ждать.
– Откуда этот внезапный интерес к обслуживающему персоналу, Кэйти?
– У меня слабость к официантам. Увидимся в двенадцать.
Она положила трубку.
– А сама, наверное, минут на пятнадцать раньше явится, – устало сказала она, причёсываясь в прихожей перед зеркалом.
Она была знакома с Кэйти ещё с тех пор, когда они обе были студентками, а последние полтора года Кэйти была ведущей «Проснись! С Томом и Кэйти». Иногда сложно было поверить, что неизменно радостная, до невозможности собранная, и безупречно одетая Кэйти с «Daybreak Television» и есть та самая рассеянная двадцатилетняя Кэйти, с которой она познакомилась на вечеринке в честь первогодок, и которая клянчила зажигалку, чтобы прикурить свой неумело скрученный косяк.
Саре, однако, пришлось привыкать к тому, что рано утром может позвонить Кэйти, чтобы что-то уточнить. Короткий роман со старшекурсником экономического факультета превратил робкую Катерину Смит-Пикеринг в собранную, синергичную Кэйти Пикеринг, первым шагом которой по лестнице в Вещательный Рай стало вычеркнуть из своей жизни ревнивого, склонного доминировать парня, и взять свои амбиции под свой контроль.
Одним из результатов этой реинкарнации стало фанатичное внимание Кэйти к деталям, в результате чего её друзей после звонка от Кэйти всегда мучили мысли о том, что в их жизни, доме, или в отношениях царил полный беспорядок. Вот и Сара, вздохнув, осмотрела свою гостиную, похожую на место взрыва бомбы, и неохотно начала расставлять по полкам книги и журналы.
Когда она складывала у стены за диваном подобие Пизанской башни из журналов, её ногу пронзила острая боль; вскрикнув, она подняла ступню. Опустившись на колени, она провела пальцами по ворсу ковра и нашла пурпурного пластмассового динозавра с шипами на спине. Она узнала его сразу. Его принёс Джошуа, маленький сын её редактора, когда вместе с мамой приходил в гости на прошлых выходных. Она вспомнила довольное лицо Андреа, когда её двухлетний мальчик описывал им «Стегсуса» и «Рекса».
– Придётся завезти Стегсуса на работу, – сказала она, переступая через сумку с бельём и выходя в прихожую.
– Хозяйка?
– Ничего, К-9. Просто снова сама с собой разговариваю, – засовывая ноутбук в чехол, она смотрела как К-9, выезжая из столовой, неровно пересекает ковровую дорожку. – Первый признак старения.
– Старение, – услужливо сказал К-9. – Процесс, возрастные изменения, свойственные старым людям, сопровождается потерей способности рассуждать логически, умственной и физической дряхлостью...
– Спасибо, К-9, – сказала Сара, быстро закрывая входную дверь. – Кто бы ещё меня так ободрил, если не ты?
