Им обоим на экране было видно, что Другие уже проникали внутрь корпуса корабля. Пора было уходить.
– Вы можете запустить самоуничтожение и уйти с нами, в ТАРДИС...
– Нет, Доктор. Я был создан для выполнения конкретной задачи, и после уничтожения корабля этой задаче придёт конец. Предоставьте меня моей судьбе.
С грустным взглядом Доктор снова кивнул и быстро побежал к лифту.
Позади него андроид, последний почти-человек, повернулся к пульту компьютера и отменил задержку самоуничтожения.
Через несколько секунд Доктор забежал в ожидающие его раскрытые двери ТАРДИС, запер их, и звездолёт взорвался огромным шаром разрушительной энергии, залив всю ближайшую планетарную систему ярким светом сверхновой звезды.
Весь составной корабль под названием «Надежда», тысячи Других, атаковавших его, андроид-страж Мерик – все мгновенно были распылены на составлявшие их атомы.
Выжила только ТАРДИС, ускользнувшая оттуда в пространственно-временном континууме.
Немного позже (насколько вообще слово «позже» имеет смысл в машине времени; к тому же, по словам Доктора, ТАРДИС сместилась на много тысячелетий в прошлое, в период, предшествующий тому, когда от людей произошли Другие) ТАРДИС материализовалась на одной из планет в самом центре густонаселённой части вселенной, и Доктор со спутниками хорошо отдохнули на одном из курортов. Пока они там были, Доктор поместил последний артефакт человеческого рода в одну из многочисленных художественных галерей города. Он не стал себя утруждать объяснениями того, что это такое, и что оно символизирует, он просто сообщил название, рассчитывая, что предмет искусства может говорить сам за себя.
По возвращении в ТАРДИС Джейми спросил у Доктора, удалось ли расшифровать тот странный сигнал ТАРДИС, из-за которого они оказались на корабле-музее.
– О да, Доктор, – добавила Зоуи, нахмурив лоб, вспоминая со свойственной её незаурядной памяти точностью, что Мерик, по словам Доктора, сказал об артефакте. – Мерик сказал, что образец сигнала закодирован в картине. Вы узнали, откуда он идёт?
Доктор с отрешённым видом пожал плечами, словно думая о чём-то другом:
– Нет, не узнал. Иногда в будущее лучше сильно не всматриваться. Особенно в своё собственное.
– Доктор... Я подумал... – неожиданно сказал Джейми.
Зоуи прикусила язык, чтобы удержаться от едкого комментария.
– Большинство Других погибли при самоуничтожении «Надежды», да? – продолжал Джейми.
Доктор кивнул.
– Ага, но это же был не весь их род, верно? Где-то там, в далёком будущем, есть, наверное, огромное множество таких существ. Человеческих монстров, творящих что-то ужасное, – Джейми был шокирован этой мыслью.
Доктор мрачно кивнул:
– Боюсь, ты прав, Джейми, очень боюсь, что ты прав.
Внезапно, на мгновение стало немного холоднее и немного темнее, словно ТАРДИС разделяла мысли своего владельца, а затем всё снова стало как обычно, и корабль нёсся сквозь невозможность пространственно-временного континуума к их собственному неизвестному будущему и к невообразимым новым приключениям.
Прихрамывая, мисс Монодин зашла в маленький, тесный командный отсек «Фаэтона», опираясь на трость, что-то сердито шепча и качая головой. Её взгляд остановился на наполовину выпитой бутылке виски и стоящем рядом с ней на приборной панели стакане, после чего в её горле что-то устрашающе заревело, как вулкан.
– Уилчук! – закричала она. – Уилчук!
Кресло пилота быстро развернулось. У сидевшего в нём человека глаза были широко раскрыты от страха; он понимал, что если убежит, то будет ещё хуже, и поэтому сидел, как приколотый, глядя на приближающуюся хозяйку.
– Я же тебе говорила, – сказала она, растягивая каждое слово,– не пей, только не в этом полёте.
Он склонил голову, и она разозлилась ещё сильнее:
– Ты чего расселся?! Ты мужик или мышь? – она подняла руку и начала бить его ладонью по голове в такт своим наставлениям. – Это тебе не прогулка, Уилчук!
Немного удовлетворившись (она любила начинать день с небольшой взбучки, а найти предлог иногда было сложно), она остановилась. Её рука порозовела и пекла. Она прижала руку к губам, чтобы ослабить боль.
Уилчук заговорил:
– Но, мисс Монодин, – лепетал он, – там же ничего нет, – он махнул рукой в направлении экрана носового сканера. У них по курсу всё было абсолютно чёрным, без единой детали. – Ни линий сообщения, ни планетарных систем, ни мусора.
Она зашипела:
– Идиот. Ты думаешь, этот Фигоуви только нас пригласил? Кроме нас, может быть ещё сколько угодно других претендентов. Я велела тебе не оставлять вахту! – ней снова возвращался гнев.
– У меня уже восемнадцать часов вахта, – сонным голосом сказал он, бросив тоскливый взгляд на встроенную в стенку койку. – А там нет ничего, только пустота. Мне скучно.
Мисс Монодин сильно шлёпнула его по скуле:
– Я тебе покажу «скучно». Ты пьян, Уилчук. И зачем я только с тобой связалась?
– Потому что я денег мало беру, – пробормотал он.
Её лицо раскраснелось, как свёкла:
