Дрожь охватила Андреа, когда она увидела название книги.
Последствия того, что Доктор разгуливает по нашей Вселенной, могут быть колоссальными. Например.
Два человека беседуют о политической теории, а Доктор, проходя мимо, слышит их. Едва ли даже остановившись, он объясняет им, в чём они неправы, и к чему им на самом деле нужно стремиться. В результате этого эти двое людей меняют своё мышление и свои планы, и в последующие годы закладывают основы новой цивилизации в солнечной системе Кантрасси. В наши дни Канрасская империя, охватившая всю Галактику, является результатом будничного вмешательства Доктора, по крайней мере, так полагает Профессор Литл в своей статье на эту тему, а, зная, насколько исчерпывающим было его исследование, я не вижу причин не согласиться с ним.
Многое в мышлении Кантрасси, конечно, является следствием влияния Доктора, хотя мало кто из них осознаёт это. Один из осознавших, их самый знаменитый поэт и философ Оркнелл, лишь однажды упомянул Доктора в своих трудах, и то лишь в прологе собрания своих сочинений «Четыре времени года и свадьба». К сожалению, невозможно заполучить эту книгу, так как Доктор предусмотрительно скупил все её экземпляры. Было бы восхитительно узнать, что на самом деле написал Оркнелл.
«Четыре времени года и свадьба»! Книга всё время была тут, а она и не подумала заглянуть в неё. Вполне возможно, у неё в руках был единственный экземпляр во вселенной, который ССПВ не смог приобрести.
Она раскрыла книгу на конторке и быстро нашла пролог.
И всё? И это всё? Она закрыла книгу, сбитая с толку и разочарованная. Довольно интересная, – допустила она, – и любопытная идея о том, что где-то невысокий человек был занят переписыванием будущего, пока его подруга сидела за своим дневником, переписывая прошлое, но это не давало ей ничего, чего бы она уже не знала.
Переписывание прошлого, – размышляла она. Эта фраза ужаснула её вновь, но она не могла понять почему. Если бы только, – грустно подумала она, – прошлое и вправду можно было бы переписать. На неё снова нахлынули воспоминания, и в этот раз она не могла с ними справиться. В этот раз, и так случалось каждый день, каждый день за последние двадцать лет, она проживёт это снова.
Чтобы не упасть, она схватилась за конторку, и оказалась снова в доме на Арголия 4, в ту ночь, когда растения ожили и поглотили город. Лозы со свистом хлестали по окну спальни, а Гвенни тесно прижалась и спросила о монстрах из своих кошмаров.
– Тише, Гвенни, конечно же, монстры существуют. Но они не такие плохие. Знаешь, у них тоже бывают кошмары.
(В библиотеке к ней направлялась странно знакомая женщина).
Спасательные вертолёты были уже в пути, она знала это, но они прибудут поздно. Слишком поздно. Через мгновение раздастся треск древесины. Ещё через секунду лоза прорвётся в окно, обовьёт Гвенни, и аккуратно сломает её пополам. За три секунды до смерти Гвенни нахмурила брови и задала свой последний вопрос, на который не суждено было получить ответ.
(– Тебе плохо? – спросила странно знакомая женщина).
– А что, – спросила Гвенни, – видят монстры в своих кошмарах?
– Меня, – раздался голос со стороны входной двери.
Вся библиотека завертелась. У Андреа подкосились ноги. Молодая женщина поймала её и удержала.
– Мама? – спросила она.
В течение одного мимолётного мгновения Андреа чувствовала перемены. Она чувствовала, как новое прошлое разворачивается в её памяти, а старые воспоминания тают.
От такого потрясения она ахнула и прижалась к красивой женщине, которая была её дочерью.
– Что с тобой, мама?
– Доктор, – сказала Андреа, – что-то затеял.
– Андреа! – радостно улыбался ССПВ. – Чудесно выглядишь. Ещё чудеснее, чем три часа назад. Какая ты молодец. Кстати, мне очень нравятся зеркальные потолки. Для библиотек это так необычно!
