Предложение Фьямметты всеми было одобрено. Тогда она послала за дворецким и обо всем с ним уговорилась, после чего дамы и молодые люди встали, и Фьямметта со спокойной душою отпустила их до ужина.
Кто пошел в сад, — а сад был до того красив, что на него нельзя было наглядеться, — кто — к мельницам, что за садом, кто — туда, кто — сюда, и до самого ужина все развлекались соответственно своим склонностям. Но вот пришло время ужинать, все, по обыкновению, собрались у дивного фонтана и с превеликим удовольствием сели за отлично сервированный ужин. Когда же они встали из-за стола, то, по обычаю, надлежало быть танцам и пенью, и едва лишь Филомена открыла танец, как королева сказала:
— Филострато! Я не собираюсь отступать от обычая, заведенного моими предшественниками. По их примеру я изъявляю желание послушать пенье, а так как я уверена, что песни твои ничем не отличаются от твоих повестей, то, чтобы ты нам, по крайней мере, другие дни не омрачал своими злоключениями, я приказываю тебе спеть нынче, — так спой же свою любимую песню!
Филострато охотно согласился и в ту же минуту запел:
Страданьем доказалЯ миру, сколь достоин сожаленьяТот, кто к неверной возымел влеченье.Любовь! Когда зажгла в душе моейТы образ той, о ком грущу в разлуке,Казалось мне, онаТакой небесной чистоты полна,Что легкими я мнил любые муки,Какие ждут людейПо милости твоей;Но понимаю ныне в сокрушенье,Что пребывал в глубоком заблужденье.Открылось это в черный день, когдаЯ был покинут тою,Кем навсегда пленен.Как быстро, с первой встречи покорен,Я сделался ей преданным слугою!Не чуял я тогда,Что ждет меня бедаИ что, презрев свои же уверенья,Она отдаст другому предпочтенье.Едва лишь я уразумел, какойНежданный и тем более ужасныйУдар меня постиг,Мне стали ненавистны час и миг,Когда узрел я лик ее прекрасный,Сверкающий такойКрасою неземной.Теперь свое былое ослепленьеСчитаю я достойным лишь презренья.Отчаянья и боли не тая,Владычица-любовь, твой раб послушныйСмиренно шлет тебеМольбу в надежде, что к его судьбеТы, дивная, не будешь равнодушна.Так жизнь страшна моя,Что смерти жажду я.Пускай придет, прервет мои мученьяИ разом мне дарует избавленье.Поверь, любовь, от горя моегоОсталось средство лишь одно — кончина,И, мне послав ее,Ты явишь милосердие свое,А той, кто всех моих скорбей причинаИ обвинять когоМне тяжелей всего,Доставишь больше удовлетворенья,Чем новый друг внушает вожделенья.Не жду я, песнь моя, что в ком-нибудьСочувствие найдет твой звук унылый,Но ты к любви летиИ ей нелицемерно возвести,Что груз утраты у меня нет силыС усталых плеч стряхнуть.Пусть в море слез мне путьОна укажет к гавани забвенья,Где обрету и я успокоенье.Страданьем доказал, и так далее.Из слов этой песни всем стало ясно, каково было у Филострато расположение духа и чем оно было вызвано; впрочем, это было бы еще яснее, когда бы ночная темнота не скрыла румянца, внезапно вспыхнувшего на ланитах одной из танцевавших девушек. После Филострато пели многие, а затем настала пора отдохнуть, и по повелению королевы все разошлись по своим покоям.
<p>КОНЧИЛСЯ ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ</p><p>ДЕКАМЕРОНА,</p><p>НАЧИНАЕТСЯ ПЯТЫЙ</p><p>В день правления Фьямметты предлагаются вниманию рассказы о том, как влюбленным после мытарств и злоключений в конце концов улыбалось счастье</p>
