— За это Тумба хочет, чтобы наш человек во время этой встречи Гудка замазал. Дал ему деньги. И чтобы на нашем человеке во время этого разговора был рекордер с компакт-диском. Разговор должен быть записан, и запись разговора передана Тумбе.
— Понятно. Чтобы потом шантажировать Гудка.
— Вот именно.
— И что ты сказал Тумбе? Что ты это покупаешь?
— Я сказал, что это возможный вариант и что мне нужно подумать.
— Ты сам-то что думаешь по поводу этого варианта?
— В принципе, я считаю, вариант неплохой. Но его нужно тщательно обдумать. Встречаться с Гудком — все равно что совать голову к черту в пасть. Если Гудок поймет, что его кидают, он просто подождет, пока этот человек повернется к нему спиной, и застрелит. Так что самое трудное будет найти человека, который на это решится.
— Считай, такой человек уже есть.
— Есть?
— Да. Он перед тобой.
Подняв голову и прищурившись, Костя посмотрел на солнце. Перевел взгляд на Молчанова:
— Ты хочешь сказать, на встречу с Гудком пойдешь ты?
— Пойду, если пойму, что в этом есть какой-то смысл.
— Ну а… ты уверен, что Гудок не знает тебя в лицо?
— Он меня не узнает. Но пока смысла встречаться с Гудком на условиях Тумбы я не вижу.
— Почему?
— Видишь ли, Костя, у меня пока слишком мало материала, чтобы знать, что мне стоит спрашивать у Гудка, а что не стоит.
— А когда он появится, этот материал?
— Тебе это важно?
— Конечно. Тумба дал мне жесткий срок для ответа — не позже конца недели. Если до этого срока я ему ничего не скажу, договор аннулируется.
— Так, Костя, до конца недели еще уйма времени, сегодня вторник.
— Не такая уж это уйма времени.
— Костя… знаешь что, расслабься. Ты сделал огромное дело и заслужил отдых. Езжай домой.
— Вы что, не едете в контору?
— Не едем. Хочешь, оставайся здесь, сделаем шашлык. Или сибирские пельмени. Между прочим, Инна их готовит — пальчики оближешь.
— Нет, все-таки поеду домой. Отосплюсь, подожду Полину, чуть пораньше возьму Асю из детского сада. Да и другие дела есть. Поеду. Но с Тумбой… ты же все понимаешь. Нам просто повезло, что он на такое идет.
— Я все понимаю. Но мне ведь тоже надо подумать. Поезжай домой, отдохни. До пятницы я все решу в любом случае.
Проводив Костомарова, Молчанов осмотрелся.
Слава, голый по пояс, в рваных джинсах, с малярной кистью в руке, сидел на корточках перед собачьей будкой, заканчивая окраску. Рядом, высунув язык, лежал Берег. Оля и Инна, в солнцезащитных очках, шортах и пестрых майках, полулежали в шезлонгах на веранде. На низком столике рядом с ними стояли два стакана с янтарно-желтой жидкостью.
Когда он подошел, Оля поставила стакан на стол.
— Паша, тут выяснилось, Инне завтра нужно в Москву. Отметиться в посольстве, другие мелкие дела. Но одна она боится. Она хочет поехать вместе со Славой. Как?
— Конечно, пусть едет со Славой. Я б ее одну и не пустил.
— И они возьмут твой «вольво»? Им же нужно в посольство.
— Нет никаких разговоров. Инна, берите Славу, берите «вольво» и поезжайте.
— Спасибо. — Инна улыбнулась. — Ничего, что мы будем на чужой машине? Права у меня есть, только тут, как я помню, нужна еще доверенность на машину?
— Потом я напишу вам доверенность, а сейчас езжайте так. Обычно, если есть права, ГИБДД доверенность не спрашивает. В крайнем случае заплатите штраф, это копейки. Смело поезжайте.
На следующий день Молчанов и Оля встали пораньше, чтобы успеть в агентство к девяти.
В агентстве Молчанову пришлось заняться обычной рутинной работой — подписями накладных и чеков, проверкой бумаг, переговорами с клиентами.
Когда в начале восьмого вечера они вернулись, их встретил Слава. На вопрос Молчанова, как прошел день, пожал плечами:
— Все было тихо. Ничего необычного не возникало. Инна сейчас на кухне, готовит чай.
— Пойду ей помогу, — сказала Оля. — Паш, идем?
— Ты иди, я подойду. Проверю, нет ли факса.
Зайдя в кабинет, сразу увидел лежащий на подносе у аппарата листок бумаги. Взяв его, прочел написанный по-английски текст:
Многоуважаемая миссис Халлоуэй!
На присланные Вами запросы имею честь сообщить следующее:
