— Где-нибудь в тихом месте. Где никто не будет мешать. И при условии, что ты там будешь один. Я тоже буду один.
Помедлив, Бурун кивнул:
— Хорошо.
— И еще одно условие.
— Какое?
— Если мы завтра схлестнемся, ты должен доказать, что телка американца еще дергается и не ушла налево.
— Доказать как?
— Я должен услышать ее голос. Без этого разговора не будет.
Подняв руку, Бурун сдул с рукава невидимую пылинку. Кивнул:
— Лады.
— Тогда все. Как только определишь место — дай знать.
— Как?
— Если до завтра выберешь место, на Центральном телеграфе в отделе «До востребования» с утра должна лежать малява на мое имя с указанием этого места. И времени, когда я должен к этому месту подойти.
— На твое имя — какое?
— Кузьмин Иван Васильевич.
— Лады. Завтра малява там будет.
— Тогда все. Бывай.
— Бывай.
Встав, Молчанов не спеша прошел мимо столиков к выходу. Вызвал лифт.
Спустившись и оказавшись в холле, увидел Зеленого. Поневоле напрягся, но, подойдя ближе, понял: охранник не опасен. Зеленый стоял возле тамбура, делая вид, что его не замечает.
Он тоже сделал вид, что не замечает ни Зеленого, ни стоящего в тамбуре швейцара.
Выйдя из гостиницы, прошел на стоянку, сел в «фольксваген».
Среди других машин белый автомобиль Оли был заметен, но именно это ему и было нужно.
Дал газ, вывел машину со стоянки. Свернул на Садовое кольцо, проехал до ближайшего разворота, повернул машину и поехал в обратную сторону. Доехав до Самотеки, свернул на Самотечный бульвар. Затем углубился в переулки Марьиной Рощи.
Все это время он непрерывно наблюдал в зеркало, пытаясь понять, нет ли преследования.
Примерно после часа езды, убедившись, что хвоста нет, остановил «фольксваген» в пустом переулке у телефона-автомата.
Выйдя из машины и опустив жетон, набрал номер Радича.
— Да? — отозвался Радич.
— Сергей Петрович, это я. Вы проверили свою машину?
— Проверил. Там было то, чего мы опасались. Я все снял.
— Все равно ваша машина засвечена. Вам придется сейчас связаться с Костей и обменяться с ним машинами на один день. Попросите дать машину Полины, «мазду». Полина на ней почти не ездит.
— Хорошо, попрошу.
— Я поговорил, с кем хотел.
— Поговорил?
— Да. На завтра назначена новая встреча, час и место я узнаю утром. Подъезжайте завтра к десяти утра к стадиону «Динамо», к выходу из метро у Западной трибуны. Поставьте там машину и ждите. Я подойду.
— Понял. Что-то еще?
— Нет, все. До завтра.
На следующий день утром, в половине десятого, Молчанов остановил «фольксваген» на Тверской, точно напротив Центрального телеграфа. Перед тем как выйти, автоматическим движением локтя тронул пистолет в кобуре под пиджаком.
Если не считать пистолета, на нем сейчас было все то же, что и вчера, когда он разговаривал с Буруном. Он был в парике, с усами, на нем был черный лайковый пиджак, на черной рубашке, заправленной в серые брюки, красовалась золотая цепь.
Выйдя, дождался, пока поток машин остановится, и не спеша перешел улицу. Поднялся по ступенькам Центрального телеграфа, прошел в отдел «До востребования». Здесь, дождавшись своей очереди, показал сидящей за стойкой девушке раскрытый паспорт на имя Кузьмина Ивана Васильевича. Мельком глянув на паспорт, девушка перебрала несколько писем в гнезде «К». Вытянула из середины стопки конверт, протянула ему.
Конверт был с маркой, но без почтового штампа и обратного адреса. Квадратными буквами на нем было написано «Кузьмину Ивану Васильевичу, до востребования». Спрятав письмо и паспорт в карман, отошел от стойки. Вышел на улицу, умышленно не пытаясь выяснить, наблюдает кто-то за ним или нет.
Конверт вскрыл, лишь оказавшись в машине. На листке, вложенном в конверт, были наклеены печатные буквы, судя по всему, вырезанные из какого-то журнала: «2 часа дня, Звездный бульв., д. 21, кв. 16».
Ни на листке, ни на конверте не было отпечатков пальцев или каких-то других отметок, которые могли бы навести на след. Убедившись в этом, он направил «фольксваген» в сторону, противоположную стадиону «Динамо».
За Москвой-рекой, возле Малого Каменного моста, он решил развернуться в обратную сторону.
Пока он не замечал никаких признаков преследования, но все же, развернувшись к «Динамо», полпути проделал не по основной магистрали, а по переулкам. Это заняло вдвое больше времени, зато, оставив машину на Верхней Масловке, он знал точно: хвоста не было.
Радич сидел в «мазде» там, где они договорились, у западного выхода из метро. Сев к нему, Молчанов спросил:
— Давно ждете?
— Да нет, минут двадцать. Как доехал?
— Вроде чисто.
— Давай рассказывай, что произошло вчера.
Молчанов коротко пересказал содержание вчерашнего разговора с Буруном. Закончив, протянул конверт с письмом:
— Только что получил это на Центральном телеграфе.
Изучив листок, Радич сказал:
— Я знаю этот дом. Точно его расположения не помню, но, боюсь, наблюдать за ним будет сложно.
— Плохо.
— Плохо, но этого следовало ожидать. Надеюсь, ты не настолько наивен, чтобы поверить, что он придет один?
— Нет, конечно. Ясно, он придет не один.
— И все же ты туда пойдешь?
— Пойду. Это единственный шанс узнать что-то об Инне.
