– Да. Я так понял, после того как ее лоха Бурун убрал, у нее заработало очко. Сначала она несколько дней тихарилась в американском посольстве, Бурун посылал туда пацанов на тачке. Они ее стремили по нескольку часов, но так и не смогли подкнокать. А потом она оттуда, из посольства, куда-то слиняла. Затихарилась где-то так, что ее вообще никто не может найти. У Буруна есть свои люди в ментовской, так он их всех поставил на цирлы. Но даже менты нигде не могут ее найти, хотя ищут всюду. Бурун сейчас вообще на дыбы встал. Хочет, чтобы пацаны нашли эту мочалку.
– Он что, хочет ее замочить?
– Потом, после всего, он ее, конечно, замочит. Того, что случилось в кабаке в тот вечер, он ей никогда не простит. Но пока, как он мне сказал, он хочет получить на ней навар.
– В смысле?
– В смысле, захватить и взять выкуп.
– Выкуп с кого?
– С американцев. Она богатая телка, от мужа у нее остались большие бабки. Там пахнет не одним лимоном. Бурун ее возьмет, получит, сколько хочет. А потом кончит. Так он мне сказал.
– Понятно. Что-то еще про этот случай можешь сказать?
– Ну, Бурун сказал пацанам, чтобы водилу, который на своей тачке увез тогда мочалку и американца из «Шатра», убрали. Причем велел убрать этого водилу прямо на стоянке, перед кабаком. Его и убрали там. В его же тачке. Пустили пару маслят в бок – и кранты.
– Кто это сделал, знаешь?
Гудок покачал головой:
– Не интересовался. Мне еще водилой заниматься – своих дел хватает. Убрали и убрали, а кто – мне до балды.
– Понятно. – Несколько секунд Молчанов сидел, делая вид, что обдумывает услышанное. – Значит так: с тем, что меня просила узнать у тебя Марья Ивановна, все.
– А с чем не все? – Не услышав ответа, Гудок настороженно покосился: – А?
– Вот с чем – ты хочешь закалымить?
– Не понял. Что значит – закалымить?
– Это то значит, что мне нужно узнать одну вещь. За это я прямо сейчас, не отходя, плачу тебе пять косых зелени. Налом. Разъяснишь – бабки твои.
Гудок погладил баранку:
– И что я должен тебе разъяснить за эти пять косых?
– Да вообще-то пустяк, тебе сказать это мне, что два пальца об асфальт. А мне это нужно знать. Я, если захочу, и так узнаю. Но поскольку ты рядом и я знаю, ты можешь меня просветить, мы можем договориться.
– Ну ты даешь. – Гудок помолчал. – Пустяк, говоришь? И пять косых зелени?
– Да, пять косых зелени. – Молчанов расстегнул прикрепленную к брючному ремню сумку. Взяв за край, чуть высунул перетянутую резинкой пачку стодолларовых банкнот. – Вот пять косых, натурально. Взял специально для тебя. Поскольку знал, что с тобой встречаюсь и то, что мне нужно, ты знаешь. Думаю, мы договоримся.
– И что ты хочешь знать?
– Я хочу знать, где сейчас Моня. И что он делает. И почему он это делает.
– Моня?
– Да, Моня. Виталька Филимонов. Как я понимаю, ты должен о нем кое-что знать.
Несколько секунд Гудок раздумывал над ответом. Наконец сказал:
– Верно, должен.
– Только вот что, Гудок. Не думай, что я лох и дам тебе пять косых за лапшу. Начнешь вбивать болты, просеку сразу. И пяти косых ты не увидишь.
– Да понял я, понял. Только я сначала хотел бы посмотреть твои бабки. Может, это кукла.
– Нет вопросов. – Молчанов протянул пачку. – Смотри.
Взяв пачку, Гудок снял резинку. Насчитав ровно пятьдесят стодолларовых банкнот, снова сложил их в пачку. Кивнул:
– Значит, договор: я тебе говорю, где Моня и что он делает. И за это получаю эти пять косых. Так?
– Так. Только бабки пока снова замотай резинкой. И положи на сиденье между нами. Чтобы я был спокоен. Ты еще ничего мне не сказал.
Замотав пачку резинкой, Гудок положил ее на сиденье.
– Значит, тебя интересует Моня?
– Да, меня интересует Моня.
– Моня сейчас в Америке.
– Где в Америке?
– В Нью-Йорке.
– Просто в Нью-Йорке?
– В Нью-Йорке у него база, а так пойми, где он. Может, он мотается по всей Америке.
– Допустим, я хочу его найти – где искать?
– Если захочешь его найти, загляни в Нью-Йорке на Брайтон-Бич. Знаешь, что такое Брайтон-Бич?
– Знаю. Еще где?
– Еще есть такое место, Форт-Ли. Это рядом с Нью-Йорком. Он может быть там.
– Еще где?
– У меня есть наводка только на Брайтон-Бич и Форт-Ли. Других его хат не знаю.
– Понял. Моня сейчас в Америке сам по себе? Или как шестерка Буруна?
После некоторого колебания Гудок выдавил:
– Как шестерка Буруна.
– У него что, свое дело в Америке? У Мони?
– Да, свое дело.
– Замастыренное?[4]
– Ну… считай, замастыренное.
– Какое?
– Своя компания.
– Какая?
– Длинное название. Ты можешь не запомнить.
– Ничего, запомню. Какая компания?
– «Нью-Инглэнд энерджи энд импрувмент».
– Еще что-нибудь про Моню можешь сказать?
– А что еще? Я вроде все сказал.
– С какими банками или компаниями эта Монина фирма связана, не знаешь?
– Не знаю. Насчет банков и прочего я с ним связи не держу. Знаю, что он в Америке, знаю, какая у него компания. И все.
– Хорошо, лады. – Молчанов помедлил. – Бери бабки, они твои.
