Вышла из кабинета, и меня снова потянуло к Гайеру в палату. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Я разглядывала умиротворенное лицо мужчины и размышляла.
Надо бы что-нибудь предпринять для безопасности… Но вообще странно, что могло понадобится от Гайера? С учетом, что он, по официальной версии, в коме? Яд? А может, действительно новое лекарство? От доброжелателей?
«Было бы лекарство – он бы не исчез с такой скоростью», - возразил Гайер в голове.
«Может, запрещенное?»
«Тогда меня поить им точно не следует»
«Ну это да»
«Джойс, давайте сначала дождемся результата анализа. И…», - он запнулся на мгновение, но продолжил: – «Спасибо, что вы успели. Еще бы чуть-чуть, и было бы поздно».
Я смутилась и не стала отвечать. Хотя мои мысли и чувства и так как на ладони. Ах да, к вопросу о мыслях…
«Буду рада, если в благодарность вы проведете занятие по защите мыслей».
«Я его и так обещал провести, но давайте не затягивать. Приступим сегодня же».
«А с ним что делать?» – я кивнула на укрытого одеялом Гайера. – «В смысле, с вами. Нельзя вас просто так бросить, вдруг он вернется».
«Согласен. У меня есть один интересный артефакт, что-то вроде сигналки. Надо положить его под подушку. Тогда при приближении человека, который собирается нанести вред, артефакт громко пищит. Ну и связанное с ним кольцо тоже».
«Думаете этого хватит?»
«Надеюсь. Все-таки пищит он слишком громко», – Гайер хмыкнул. – «Так что испугает точно, ну и громкий звук привлечет людей. Это все-таки лечебница, кто-нибудь заглянет проверить. А значит, недоброжелатель поторопится скрыться».
Так и сделали. Я сходила в кабинет Гайера за артефактом, заодно забрала книгу для моего дипломного проекта, которую он обещал. Вернулась в лечебницу и осторожно подложила монетку – я была в восторге, когда увидела, что представляет собой эта сигналка – профессору под подушку. А себе на большой палец надела кольцо – оно оказалось слишком велико для остальных. Лишь бы не потерять теперь.
Потом заказала обед прямо в свою комнату в общежитии и наконец расслабилась. Все-таки выбило меня из колеи это нападение на профессора. А что если действительно хотели убить? От этой мысли сжималось сердце.
«Так, Джойс, выбрасывайте из головы лишние переживания и давайте займемся делом!» – заявил Гайер.
«Профессор, но вас из головы я пока никак выбросить не могу, а куда вы, туда и переживания» – с улыбкой ответила я.
Гайер как-то застыл, а до меня дошло, что фразу можно трактовать двояко. Надо меня тему.
«А что за дело, про которое вы сказали? Опять артефакт?»
Честно, плестись снова в его кабинет и работать над схемой не хотелось. Мне бы посидеть немного в тишине своей комнаты и отойти от произошедшего сегодня.
«Нет, предлагаю все-таки заняться защитой ваших мыслей. Садитесь на кровать и подложите под спину подушку»
О, это интересно! Я живо пересела и заняла удобное положение.
«Что ж, для начала вам необходимо очистить сознание. Закройте глаза»
Я повиновалась.
«Просто слушайте меня. Представьте черноту... такую необъятную и бесконечную, в ней можно затеряться и не вернуться никогда. Тьма – все, что есть в ней, ни света, ни одной малюсенькой искры. Только эта мгла», – теперь Гайер шептал, и его шепот был так мелодичен и чувственен, что я подчинилась без прекословий. – «Эта чернота вас не тронет. Отдайтесь ей, пусть она поглотит вас без остатка. Вы уже там, вокруг вас ничего нет и никогда не было», – он замер на мгновение, – «только лишь чернота, густая, как сливки, обволакивает вас, не оставляя ни одной мысли, ни одной эмоции. Все чувства вас покинули. Их нет. Остались лишь спокойствие и безмятежность… Откройте глаза».
Я вздрогнула и распахнула веки. К моему удивлению, в душе царили покой и какая-то непробиваемая уверенность.
«Нужно все мысли закутать в эту черноту», - продолжил он. – «Попробуйте сейчас».
Легко сказать! Черноту я чувствовала, но как «закутать в нее мысли» не представляла. Раз за разом у меня не получалось скрыть от Гайера ни одной мысли. И это раздражало, да.
К моему удивлению, профессор никак не комментировал мои неудачи – просто просил попробовать еще раз. А ведь раньше в подобной ситуации я бы удостоилась язвительного комментария или пренебрежительного взгляда. Он часто своим отношением, всем своим видом показывал, что я ничего не стою – ни как студент, ни как будущий целитель. Снова подумала о том, что в начале курса надо было выбрать менталистику… Тогда бы ничего этого не случилось, я жила бы себе спокойно… Без него.
«Ладно, Джойс, хватит на сегодня», - вздрогнула от его слов. Думала, сейчас пройдется по моим мыслям, но он не стал их комментировать. А мне бы этого хотелось… Чтобы он объяснил, почему так ненавидел меня раньше.
«Не ненавидел», - все же выдал Гайер.
А как тогда это назвать?
Он не ответил.
