Я почувствовала, как к губам приложили что-то стеклянное, видимо, лекарство. Послушно выпила его. Горькое на вкус, похоже на полынь. Еще болотник и… Не могу вспомнить. Как же так, я же все растения знаю со второго курса. На запах, вкус, вид. Так, не паникуем, позже я все вспомню. В этот раз при попытке открыть глаза голова не взорвалась болью. Надо будет все-таки уточнить, что Хенкс мне дал.
Лицо целителя расплывалось. Я моргнула, и наконец увидела все четко.
- Даже не думай вставать, - предупредил он и вышел.
Я перевела взгляд на потолок. А все этот Гайер. Уснувшая было злость снова вспыхнула.
«Эм, Джойс».
Нет, у меня точно галлюцинация. Надо сказать Хенксу, что…
«Нет у вас никакой галлюцинации», - заявило мое внутреннее «я» голосом Гайера. – «К сожалению».
Значит, я сплю. Точно сплю! Сейчас прозвенит будильник, и все это ужасное утро окажется кошмаром.
«Джойс, возьмите уже себя в руки. Вы же взрослая девушка», - Гайер вздохнул. – «Вспомните, какой артефакт мы делали».
А какой? Вроде что-то связанное с сознанием. А, точно, целительский артефакт для возвращения из комы. Он должен вытягивать сознание человека обратно в мир.
«Да, верно. Он взорвался и, видимо, из-за этого мое сознание вытолкнуло из тела. Так как вы были очень близко, то вы и втянули его. И теперь я здесь», - закончил Гайер.
Стоп. Что? Где здесь?!
- Вы что… - я не договорила, резко села, отчего голова взорвалась болью.
- Я же просил полежать спокойно, - Хенкс, видимо, только зашел в палату и кинулся ко мне.
Я наклонилась, пряча от него лицо и вытирая слезы рукавами. Не хочу, чтобы он видел, мне еще с ним работать.
- Этель, вот что ты творишь, - Хенкс уложил меня обратно и убрал руки от лица. – Ну вот, сосуды на глазах еще больше полопались. И так не красотка была после взрыва.
Он подошел к шкафу и вернулся с пузырьком. Но сейчас закапывать не стал, а махнул кому-то.
- Здравствуй, Этель – передо мной стоял ректор Тиберий Блимс. – Как ты себя чувствуешь?
Я слегка пожала плечами, таращась на него. Ректора студенты в своей жизни видят дважды – во время поступления при приветственной речи и на вручении диплома. Если все хорошо и они нормально учатся, без происшествий. А не как я.
Блимс, видимо, понял, что вразумительного ответа от меня не дождется и перевел взгляд на Хенкса.
- Было частичное магическое ослепление, - начал тот, - Сейчас состояние стабильное. Магичить нельзя будет пару дней, потом все восстановится.
- Почему же тогда Исай не приходит в себя? – спросил ректор.
Исай? Гайер что ли? И тут я вспомнила про его голос в голове.
- Эм, Гайер… то есть, профессор Гайер, он…
- Что? – спросил ректор.
Его голос прозвучал так требовательно и грозно, что я стушевалась.
- Ну, он… - снова запнулась.
«Джойс, да скажите уже!» - не выдержал у меня в голове Гайер, и я выпали, зажмурившись:
- Он у меня в голове! То есть я слышу его голос. Вот, – подняла глаза на ректора с Хенксом, а те, похоже, в шоке, смотрели на меня неверяще. – Он сказал, это из-за артефакта.
- Артефакт работы с сознанием, - задумчиво протянул Хенкс.
- То есть, это возможно? – повернулся к нему ректор.
- Я о таком не слышал, но нельзя это полностью исключать, - ответил тот и повернулся ко мне. – Этель, давай проведем небольшую проверку. Мало ли, вдруг у тебя просто нарушения мозговой активности, и слышится всякое… Хотя я проверил твое состояние, но мало ли.
- Я не сумасшедшая, - насупилась я. – Давайте свою проверку.
- Вчера мы с профессором Гайером играли в магические шахматы. Кто из нас выиграл?
О, я не знала, что они так интересно проводят досуг. А Гайер внутри ответил:
«Ничья. Три раза. И не шахматы, а шашки».
- Это были шашки, три раза в ничью, - передала я.
- Всемогущая, - протянул ошеломленно Хенкс. Заметив взгляд ректора, ответил на безмолвный вопрос: - Все верно. Значит, сознание Гайера под воздействием взрыва выбило и засосало в тело Этель.
- Надо вызвать менталистов, срочно, - сказал ректор Блимс.
- Вызовем, конечно, - ответил Хенкс. – Этель, ты пока отдыхай, - замялся и поправил: - Ну вы с Гайером, - так, по-моему, еще хуже. – В общем, мы во всем разберемся и все решим, не волнуйся.
Они оба вышли, а я откинулась на подушки. И тут поняла, что хочу в туалет. Вот это подстава. И что делать?
«Ответ очевиден, идти и делать свои дела», - пробурчал Гайер.
«Вы что, слышите все мои мысли?», - мысленно спросила я, садясь на постели и примериваясь к предстоящему пути. До вожделенной двери было шагов пять. Хорошо, что меня положили на крайнюю кровать.
«К сожалению, да. Что не доставляет мне никакого удовольствия».
«А как-нибудь… Ну, выйти в другую комнату вы можете», - с надеждой спросила я.
«Нет», - ответил Гайер. – «Хотя не знаю. Не пробовал».
Я обрадовалась. И медленно встала, держась сначала за спинку кровати, а потом за стеночку.
«А, может, вы попробуете, а? Пожалуйста!»
Ходить в туалет, когда в твоей голове сидит вредный профессор, видит то, что видишь ты, чувствует то, что чувствуешь ты, - это кошмар. Наяву. Мне даже думать не хочется обо всех интимных вещах, которые человек должен делать в одиночестве, а не с таким «багажом».
