– Русалка жива? – голос у Трюкача стал тверже. В серых глазах мелькнул огненный сполох.
– Проверь, – пожал плечами дайвер.
– Не сомневайся. Найдется, кому посмотреть.
– Я сделал то, о чем договорились. Дело за тобой.
– За мной не заржавеет.
– Ближе к телу.
– Я никуда не тороплюсь.
– Тороплюсь я. Отдай мне девушку и мы в расчете.
– Не спеши, Маньяк. Ребята уже идут, – Трюкач заложил руки за спину и сделал несколько шагов. – Сделка будет считаться, когда я увижу, что русалка жива. И ты не пытаешься толкнуть мне залежалый товар.
– Так в чем дело? – почти сорвался Маньяк. – Смотри! Или хочешь, я сам ее открою.
– Стоять, – негромко приказал Монгол и для верности обхватил железными пальцами предплечье.
Дайвер передернул плечом, стряхивая руку.
– Отвали, – сквозь зубы бросил он.
– Не трогай его, Монгол, – сказал Трюкач и подошел ближе. – Не ожидал, признаться…
– Положил я на твое признание, – в глазах у Маньяка зажглись искры.
– Остынь, дайвер. Если она действительно жива, – Трюкач не мог оторвать глаз от лежащего у его ног объемного предмета с крупными ячеистыми порами и клапанами у основания. – Ты понимаешь, что это значит?
– Дай догадаюсь, – съязвил Маньяк. – Мою свободу? Где Аленка? Я хочу ее видеть! – он почти хрипел от злости.
– Это не просто удача, Маньяк, – хозяин Цитадели его не слушал. – Нет, это не просто удача. Это запредельное везение.
– Где Аленка! Я хочу ее видеть!
– Ты бесценный человек, Маньяк. Не зря… столько хлопот ты мне доставил.
– Трюкач.
– Ты увидишь свою зазнобу чуть позже. Я даже дам вам возможность… м-м-м… пообщаться. Только после того, как ты получишь новое задание.
Маньяк судорожно перевел дыхание. Сбылось одно из худших опасений.
– Ты – моя золотая рыбка, Маньяк. А кто же отпустит ее в море, не загадав трех желаний?
Трюкач хрипло рассмеялся, задрав голову так, что виден был дергающийся кадык. Нестерпимо, до дрожи в членах Маньяку захотелось резануть ребром ладони по этому выступающему кадыку. Так примерно он и представлял себе весь этот сыр-бор после возвращения. Живая русалка – брошенная под ноги белобрысому гаденышу – еще не означала свободу для него и Аленки. Скорее всего, задание – первое в числе многих. А испуганная девочка – цепь, на которой будут держать за железный ошейник послушного барбоса.
– Падла ты, Трюкач, – сухими губами сказал Маньяк. – Редкая и гнусная тварь.
Стоявший рядом Монгол дернулся, но наказывать без приказа не посмел.
– Шестерку на побегушках из меня хочешь сделать? – продолжал дайвер.
– Почему шестерку? Хочешь, договоримся о размерах благодарности. Я готов. На общих основаниях расплачиваться с тобой за каждую сделку. Если речь идет о деньгах – мы договоримся.
– Трюкач, – отвлекая внимание хозяина Цитадели на себя, из темноты выступил Врубель. – Я свободен?
– А? – Трюкач перевел взгляд на рулевого. Но ответить не успел.
В зал вошли трое. В черных халатах, с угрюмыми, больными лицами мясников.
– Вот и ребята, – вздохнул Трюкач. – Проверьте ее у себя, что там и как. А ты, – он резко обернулся к Маньяку. – Будешь делать то, что я скажу.
В противном случае…
Он не договорил. Одновременно с шумными возгласами, докатившимися до зала, и вбежавшим парнем, в чьих глазах плескался ужас, Маньяк почувствовал, как дрогнул пол. Еще не было звука. Легкая вибрация предалась от подошв ног и поползла выше, добираясь до сердца.
– Циклоп! Циклоп, Трюкач! – крикнул ошалевший от страха парень. В зале прокатилась шумная волна.
– Вот и трындец тебе пришел, – усмехнулся Маньяк. Он был готов отдать свою жизнь. Но только вместе с тем, кто стоял с ним лицом к лицу и тянул углы губ в мерзкой ухмылке. «Почему он улыбается, – мелькнула шальная мысль. – Еще не дошло?»
– Я бы на твоем месте закрыл хайло и спокойно принял бы свою участь, – спокойно сказал Трюкач.
– Принимай на своем. Недолго осталось.
– Ты, дайвер, ни хрена не понимаешь. Так что заткнись и делай то, что велят. Цитадель стоит на таких катакомбах, которые тебе и не снились. Мы уже пережили одного Циклопа. Переживем и второго, – он обернулся. – Все в бомбоубежище. Монгол, возьми людей, за дайвера отвечаешь головой.
Началась суета. Трюкач повернулся и пошел вглубь зала. Но далеко уйти не успел. Ровно за секунду до того, как Маньяк, развернувшись, нанес страшный удар Моголу в лицо, за мгновенье до того, как дайвер крикнул: «Врубель, давай», раздался выстрел.
Вернее, несколько выстрелов подряд.
Ложь. Это все, что она могла ему дать. Ни веру, ни надежду, ни любовь. Только лживое обещание, сдержать которое было выше ее сил. Что-то непривычно трогательное, беззащитное дрожало в его глазах, когда Маньяк заставил ее дать слово. У Марго заныло сердце. Она вдруг ясно осознала, что больше никогда его не увидит. Потом дайвер отвернулся и горькое чувство отпустило. Девушка знала, что так и будет, и всякие дурные предчувствия не могли повлиять на то решение, что привело ее к Цитадели.
