– Маньяк? – голос ее сорвался. Она отстранилась и заглянула ему в лицо. – Маньяк! Ты пришел! Ты нашел меня! Ты… Маньяк…
Слезы хлынули из ее глаз. Она прижалась к нему, вздрагивая всем телом. Дайвер гладил ее по спине, успокаивая, шепча на ухо всякие ласковые бессмысленности. Например, что все позади. И еще, что все будет хорошо.
– Маньяк! – крикнули из коридора. – Все в порядке? Это она?
– Да! Все в порядке! – отозвался дайвер и тише добавил. – Надо торопиться, девочка. Скоро мы будем в безопасности.
Аленка рыдала, обнимая его за плечи. Он и не пытался разжать сведенные руки. Пошел к двери, удерживая девушку на руках.
– Надо торопиться, Аленка. Ты можешь идти? – мягко спросил он.
Она кивнула, и он осторожно поставил ее на ноги.
– Маньяк! – окликнул его Врубель. – Поторопись, лысый черт!
Но не крик, а звук выстрела, раздавшийся следом, поторопил дайвера. Он вышел в коридор. Девушка держала его за руку, которую никак не хотела отпускать. Приняв из рук Врубеля трофейный автомат и запасной магазин, дайвер бросил взгляд на парня, сползающего по стене с пулей в голове.
– Ты знаешь, свидетелей я не оставляю, – в ответ на молчаливый вопрос сказал киллер.
– Этих свидетелей у нас – полный зал наверху.
– Это вряд ли, – усмехнулся Врубель. – Уж больно живучая оказалась тварь. Да и за ней найдется кому подчистить.
Вода в затопленном туннеле дрожала. Еще не было звука, леденящего кровь. Но Маньяк, прикладывая руку к бетону, чувствовал вибрацию. Он весь был, как проводник, пропускающий через себя ту мощь, что надвигалась на крепость. И даже убрав руку, ощущал тремор – как жертва, возложенная на алтарь, чувствует холод занесенной над ее головой стали.
Двигались быстро, на пределе сил. Маньяку приходилось время от времени останавливаться. Он торопил девушку, подбадривал, обещал скорый отдых. Он ловил ее холодную, дрожащую руку, помогая ей перебираться через завалы. И все равно его не оставляло чувство, что он делает не все возможное. Что совсем немного может не хватить и они погибнут в шаге от спасения.
– Поднажми, – торопил Врубель, но Маньяка не нужно было понукать. Он шел, как коренник в тройке лошадей, практически взвалив на себя хрупкое тело девушки.
– Думаешь, и здесь достанет? – переводя сбитое дыхание, спросил дайвер. Уровень воды в коллекторе упал, он опустил Аленку на ноги. – Мы вроде бомбарик обошли и спустились ниже, а значит…
– Ничего это не значит, – «обнадежил» его Врубель.
– Ты много-то на себя не бери, – почему-то окрысился Маньяк. – Над нами крепость. Сила в Циклопе тоже не безграничная, чтобы…
– Нет над нами никакой Цитадели. Мы давно уже в открытом поле.
– Черт, – не сдержался дайвер. – И все равно, – упрямо добавил он. – Я смотрю, потолок в полном порядке. О чем это говорит? В прошлый раз туннель выдержал. Выдержит и в этот.
– Это говорит о том, что в прошлый раз здесь, – он сделал паузу, – никого не было. Пойдем дальше, кое-что покажу.
Врубель почти бежал, и Маньяк, поджидающий девушку, все время отставал.
– Да поднажмите вы! Если успеем спуститься ниже, считай, повезло! – То и дело проносилось по коллектору.
Проводник сбавил ход только у странных завалов насыпавшейся сверху земли и красноречиво указал Маньяку на потолок – там зияли огромные дыры.
– Это, думаешь, что?
Бросив взгляд наверх, Маньяк понял, что ничего хорошего не думает. Словно воочию он увидел, как мечутся по коллектору слабые, беззащитные со всем своим оружием люди. Орут, ругаются, скрежещут зубами в бессильной ярости. А наверху, на небосводе, в абсолютном безмолвии, открытый всем ветрам, плывет чудовищный монстр, которому нет никакого дела до тараканов, пытающихся забиться во все щели. Он хочет жрать. И чья вина, что тараканы оказались мыслящими? Что они вопят от боли, когда ломаются кости, когда прорубая собственным телом дыры в бетоне, они несутся в небо, под брюхо ненасытной твари? Наверняка те, от которых остались под землей фальшивые могилы, тоже задавались последним вопросом: смогут ли они уцелеть? Ответ оказался приговором. Тем, который окончательный и обжалованию не подлежит.
Вид проломов в бетоне, куч осыпавшей земли придал усталому Маньяку ускорение – почти пинком, чуть пониже спины. От низкого звука содрогнулся туннель. Из многочисленных трещин посыпалась труха. Больше всего пугала неизвестность. Минут через пять бега на пределе сил по пересеченной завалами полосе он разразился вопросом, на который не ждал получить ответа.
– Долго еще, Врубель?
Но тот соизволил отозваться.
– Что я тебе – диггер, в подземке годами сидеть? – огрызнулся проводник. – Хрен его знает.
Шевелитесь давайте!
Они шевелились. Только Маньяк шевелился быстрее, а Аленка с каждым поворотом все больше отставала. И ждать ее приходилось все дольше.
– Постарайся, девочка! – сначала торопил ее Маньяк. А потом ему стало невыразимо трудно смотреть в огромные, утонувшие в темных кругах глаза. Она молчала, но ее затрудненное, прерывистое дыхание, говорило за нее. У дайвера кошки скребли на душе.
– Быстрее не можете, черти?
