– Блин, ну, найди себе мужика-человека, который увлекается рыбалкой, – отвечала невидимому собеседнику Ольга. – И пусть он поймает твоего бывшего, и вы вместе его съедите на ужин. А вообще лучше с людьми встречаться, а не с животными. Или к кому там рыбы относятся.
– Господи, а я ещё жалуюсь, что у меня ножи тупые. У людей вон кроме ложек и тапочка ничего в доме нет. Кстати, а почему у неё или у него один тапок? Может он одноногий? Жалко его. Или её. Интересно, а банку-то удалось открыть по итогу?
Ольга стёрла в строке поиска «как» и написала фразу: что делать, если…
– Меньше курить, чувак! – тут же откомментировала Ольга.
– Чувак, коммон! Завязывай с этим! Я ж тебе уже сказала: кури меньше всякой дряни!
– А вот это уже интересненько… А чем она тогда печатала это сообщение в поисковике? Морковкой по-корейски или огурчиком. Вот уж действительно, интересно. Та-а-ак, а если спросить у гугла «что будет, если…». Ну-ка, посмотрим.
– Боже мой. Что у людей в голове? Откуда у них в поезде лом? Реально. На кой им лом? Да ещё и в поезде? Страшно даже теперь как-то в поездах-то ездить…
– На горох тебя поставят. Ага! Или в угол. Придут злые дядьки к тебе домой и как поставят тебя в угол, как поставят. Ты не в курсе что ли? Всех в угол ставят. И тебя поставят.
– Чувак! Хорош! Ты чего? У тебя ж рука отвалится сразу! Чем ты потом свои тупые запросы печатать будешь?
Не успела Ольга изменить свой запрос в поисковой строке на новый, как сын открыл глазки и довольным голосом прошептал:
– Мама-а-а!
«Ну, вот и всё… Поспала называется… – ругала себя Ольга. – И на кой я вообще этот телефон брала… Ах, да! Пятно мелками! На ковре! Точно ж!»
– Мам! Мама! Мама! –закричал Санька, требуя у матери еды.
– Сейчас, сыночка. Сейчас. Пойдём на кухню, я тебя накормлю. А про пятно потом посмотрю. Попозже.
– Оля!! Тапкина?! – завопил кто-то рядом с детской площадкой противным, до боли знакомым и таким мерзким женским голоском.
Ольга обернулась в сторону вопившей на всю улицу женщины и внимательно поглядела на молодую особу. Ту, что так активно ей махала руками.
«Вот только её мне не хватало! – расстроилась Оля. – Ну, почему именно она? И почему именно сегодня, когда я выгляжу особенно плохо?»
– Тапкина! Сколько лет, сколько зим! Вот это да! Вот это встреча конечно! – кричала молодая, красиво одетая девушка, направляющаяся в сторону детской площадки, где Ольга в данный момент гуляла с детьми.
– Я вообще-то лет десять уже как Соколова, – изображая подобие улыбки, сказала Ольга, параллельно указывая на безымянной палец правой руки.
– Привет, подруга! – приветствовала Ольгу жгучая брюнетка в огромных солнцезащитных очках.
«И когда это мы интересно были с тобой подругами?» – подумала про себя Ольга, тут же вспомнив школьные годы.
Ольга прекрасно помнила свою одноклассницу – Людку Зайкину. Ту самую школьную «подругу», с которой Ольга постоянно соперничала. Стоило Ольге прийти в школу в новенькой юбке, как на следующий день Людка приходила в новеньком платьице. А когда Оля впервые пришла в школу с накрашенными губами, её «закадычная» подруга Людка чуть от зависти не лопнула. Косметика в те времена была в дефиците. Правда на следующий день Зайкина пришла в школу не просто с накрашенными губами, а при полном боевом раскрасе. Но звание первой накрашенной девочки в параллеле уже принадлежало Ольге.
Ох, уж это постоянное соперничество! И если для Зайкиной обойти Ольгу в обновках было делом пустяковым, так как отец Людки был начальником на местном мясокомбинате, и деньги в их семье водились всегда. То для Ольги модные баталии давались, ой как тяжко. Мать Тапкиной особо на шмотки не тратилась, поэтому Ольге пришлось научиться пользоваться швейной машинкой. При чём Ольге пришлось самой разбираться во всех этих выкройках из новомодных журналов, так как её мать с утра до ночи пропадала на работе.
Так Ольга и начала шить сама себе модные юбочки да платьишки из старых, видавших ещё самого Сталина или Ленина, маминых нарядов. Не, ну, а что! Хочешь жить, как говорится, умей вертеться. А если хочешь жить красиво, так умей ещё и выкручиваться.
